Чтение онлайн

Первые несколько секунд не происходило ничего, я все также лежала в крови, сжавшая отчаявшиеся руки, не сдерживая плач и игнорируя боль по всему телу, что била словно хлыстом, возникая то в руках, то в шее, то в ногах. Гвин пыталась прийти в себя, сидя на полу около огня и тоже тихо молясь, но о чем-то другом, во мне родилась слабая надежда, что эта молитва обо мне, но даже рассчитывать на это казалось глупым. Я считала что недостойна тепла, которое мог мне подарить камин, продолжая шептать пришедшие с небес слова лежа рядом с остатками того, кто был мною так безрассудно убит, когда внезапно, кровь начала исчезать. Сначала с рук, потом с моего лица, а после, осушая кровоточащее тело. Я не могла поверить в то, что вижу, озеро красной жидкости, что окружало истерзанное тело и саму меня, испарялось, покрываясь сначала черным пламенем, а после, растворяясь в нем, поднимаясь бледным дымом к потолку, растворяясь в свете. В тоже время, на душе, вместе с кровью, испарялось сожаление, слезы с глаз не переставая текли по моим бледным щекам, я не ощущала ни тяжести, ни боли… и самое главное, я наконец поверила в то, что молитвы имели силу. Они избавили меня от тьмы, от крови, от оков, в которые я сама загнала себя, видя, что совершила. Раскаяние... Неужели, мне помогли Близнецы, что всю жизнь были холодны к моему отчаянию, именно они спасли мою душу от забвения и дикости. Значит... каждое слово, произнесенное до этого дня, направленное к Ним, имело смысл, просто я… не была достойна ответа. Сегодня же, все поменялось. Сегодня поменялось абсолютно все, я действительно изменила правила, не убоявшись боя, приняв его так, как была должна, и одержала победу, пусть и жестокую, животную, не достойную человека. Они увидели мою победу, узнали, что я способна сопротивляться, что в душе кроется сила и жестокость, что так возлюбленные Мирианом, и что я способна воевать в Их честь и честь своего рода, если то нужно...

– Спасибо… - Продолжая неровно дышать, я смогла подняться, садясь на пол. Гвин удивлено оглянулась, на секунду замерев. Ее глаза искали кровь, но видя дрожащую улыбку на моем лице и сложенные в молитве руки, все поняла, подскакивая и подходя ко мне. Я до сих пор не могла расплести пальцы, что оставили на моих собственных руках следы, вдавив кожу почти до костей. Но сейчас, я не чувствовала боли, лишь благодать, так приятно окутывающую тело и душу. Святую благодать, данную Ими, в награду, за победу.
– Спасибо… - Не переставая улыбаться, я продолжала повторять это, не зная, слышат ли меня боги, или нет. Мне было неважно… главное, что Близнецы наконец подали знак, спасли меня, показали что помнят и знают, что я не забыта в тьме...

– Ты… они сделали это, да?
– Гвин обняла меня за плечи, прижимая к себе. Ее тепло было так желанно, после холода и отрешения, что я ощущала на душе после убийства, которое сейчас, осталось на задворках памяти, став просто… необходимым условием, выполненной задачей. Я прижала Гвин в ответ, поглаживая ее плечи. Казалось, что замер весь мир, давая мне насладиться этим моментом, таким важным, бесспорно жестоким. Я не могла поверить в то, что один день, так круто изменил абсолютно все, что до этого казалось мне важным. Я была рядом с бездной, а абсолютной бездной безумия и забвения, в которую почти сорвалась, не в силах найти для себе свет. Но Они... Их свет спасли меня из геенны, что готовилась поглотить меня, оставив просто пустую оболочку.
– Мы справились… Мы победили, Лиз...

– Да... Да, мы... Победили.
– Я не могла проверить в собственные слова. Сколько прошла с момента начала боя? Меньше получаса... Но казалось, что моя душа постарела на десятилетие, увидя то, что некоторые не могли найти веками. Жрецы, ученые и маги... Я ощутила их касание, будучи столь юной, не испив святого яда, не используя колдовство и ничего не зная об Их природе. Душа дрожала, вместе со всем остальным телом опасаясь принимать правду, которую стоило просто признать. Я не могла поверить, что они снизошли к моей душе, вырвав из темноты. Но знала одно, и этого мне было достаточно.
– Мы справились, Гвин...

За дверью слышались крики и множественные голоса на неизвестном наречии, что громко переговаривались между собой, возможно координируя движение или просто пытаясь понять, в какой момент все пошло наперекосяк. На родном мне языке, первейшим Имперском, что когда-то давно был церковным, переговаривалась стража, что пыталась защитить гостей и не дать налетчикам прорваться на второй этаж. Это было хорошо, отец находился где-то сверху, значит, шанс того, что он погиб был миндальным. Но выходить сейчас было небезопасно, и, к сожалению или к счастью, я не слышала ни одного знакомого голоса, среди криков за дверью и приказов, что отдавал капитан стражи, в попытках оттеснить северян. Отец все же не спустился, возможно, не придет уже никогда, но я не хотела об этом думать. Как бы не пытался мой разум мыслить рационально, упорно твердя, что он, в отличие от меня, не малое дитя, я продолжала бояться за его жизнь. Если сегодня я лишусь отца… то кажется, это станет расплатой за то, что я получила друга, которого так ждала. Но как жестоко это звучало, как беспощадно и справедливо, ведь долгое время, у меня не было никого роднее Тиера, и такая расплата… станет достойной платой. И эти мысли грызли мою душу, ненасытно питаясь детским страхом и трепетом, порождая злость, гнев и ненависть к тем, которые только что помогли мне. В сознании рождались мысли, в какой-то момент, я поддалась им, решив, что несмотря на все, что Близнецы способны сделать, невзирая на то, что сегодня Они откликнулись мне, я не простила бы Им такой сделки, о которой никто меня не предупреждал и которой я не ждала. Это было так наивно предполагать, что моя обида хоть как-то откликнется в их душах, но подобная позиция позволяла мне успокоится, постепенно избавляясь от страха и начиная убеждать саму себя, что все будет хорошо. В какой-то момент, это достигло своего апогея, и в сознании осталась одна мысль, тут же остановившвя все причитания и попытки подорвать мою веру в Близнецов. Нет, отец выживет, я была в этом уверена… он не проиграет захватчикам, сколько бы их здесь не было. Я отказывалась верить, что его даже попросту ранят, он слишком силен для такого. Мы ведь лишили их нормального оружия, мы сделали это…

Топот стражи и скрежет клинков, вскоре… по воздуху начал протекать запах смерти, раздались первые хрипы и предсмертные вздохи, глухие удары тел об пол, дребезжание от ударов стали о камень и отголоски рвущейся ткани раздавались прямо через стенку, заставляя порой вздрагивать. Некоторые в отчаянии бились о дверь, северяне что-то кричали, порой казалось, что они молят, порой, что проклинают, но открыть дверь, которую мы впервые же минуты после победы над юношей забаррикадировали с помощью мешков и тумбочек, оказались не в силе. Но мне было так невыносимо больно прятаться, пока за стеной умирают наши стражники, слуги и гости… я боялась, что выйдя отсюда, увижу тех, с кем еще недавно обменивалась приветствием, лежащими на полу, истекающими кровью или захлебывающимися ею. Писк животных тоже не придавал смелости, заставляя страшится того, что они не останавливались даже перед ни в чем не повинными домашними животными, красивыми, пушистыми животными, которые не сделали ничего плохого и даже вряд ли могли укусить их. Зачем захватчики пришли в наш дом? Что мы сделали им? И кто их послал… Я не знала ответа ни на один из вопросов, но ощущала острую несправедливость, бушующую в душе. Сидя около дверей, сжимая в руке взятый из мешка кованый стилет, я прижала к себе ноги, вслушиваясь в происходящее за стеной и представляя, как я мщу каждому, кто сделал это, и кто приказал сделать это. От этого мне стало лучше, огонь приятно согревал, за стеной и поваленными тумбочками я ощущала себя спокойно, слезы давно перестали течь, сердце успокоилось после недавнего убийства, которое было нужно Им, но вот дрожь… она порой возвращалась, в особенности при взгляде на лезвие оружия, которое отражало мое лицо. Теперь, я сама в себе видела убийцу, которая в порыве ярости лишила жизни человека, пусть он и был того достоин. Это не пугало меня… я переборола тьму, Они дали мне возможность перебороть ее, значит, все впорядке. Но подобное не проходит бесследно, теперь, я ощущала в своих детских руках никогда невиданную до этого дня власть, что пугала меня своей жестокой натурой и возможностями. За стеной тем временем раздались боевые кличи Ревнителей, стража тоже стала скандировать название ордена, видимо ожидая их уже давно. Гвин тут же воодушевленно подняла голову, переставая сидеть около камина и подходя ко мне, тоже в руках имея стилет, которые мы взяли из мешка с оружием. Она пришла в себя еще быстрее, даже самостоятельно оттащив тело северянина в сторону, лишь только для того, чтобы я перестала смотреть на него с сожалением, которым провожала юношу в последний путь. Гвин к нему не испытывала никакого сочувствия, но беспокоилась за меня, что приятным теплом грело сердце и душу. По ее словам я поняла, что для нее он не был даже человеком, лишь врагом, смерть которого - лучший из возможных исходов. Но вот то, как именно я убила его, для нее это казалось диким, неправильным. Я знала это, пусть и не услышала ни единого упрека, ведь то, что должно было свершиться, было свершено, и нет смысла выяснять, как именно. Но мне хватало ее глаз, которые теперь, видели во мне нечто темное, жестокое и беспощадное, что одновременно вызывало в ней уважение… и опасение, что когда-нибудь, оно вырвется наружу. Я тоже боялась этого, и кажется, только сейчас поняла, какой же тяжелый крест лежит на каждом воине, возможно, именно он вызывал ту пустоту во взглядах, которую я наблюдала у приезжих сюда легионеров.

– Нужно убрать наши заграждения.
– Начиная оттаскивать мешок, девочка чуть было не упала на крови. Я успела протянуть ей руку, за которую та моментально схватилась, оставаясь на ногах.
– Спасибо…

– Почему? Они еще могут ворваться к нам… - Я тоже поднялась, вздрагивая от того, как чье-то тело ударилось о стену, послышался крик, и в секунду, протяжный хрип. Мне стало не по себе, хотя такое случалось не впервой, но сейчас… будто ярость и жестокость, с которой был убит налетчик, превосходила предыдущие.
– О Близнецы…

– Ревнители явились на подмогу вашей страже, теперь, у захватчиков нет и шанса… Я слышала голоса Денвера и Маккольма, даже их двоих хватит против легиона. При подмоге остальных из караула, в ближайшее время от них не останется ничего.
– Словно в подтверждение ее слов, за стенами прошел протяжный вой, послышались ожесточенные удары и вскоре, раздался насмешливый смех. Мне стало неуютно и страшно, казалось, будто смеялся демон, издевающийся над беззащитным смертным, но сдержав в себе ужас, я принялась растаскивать баррикаду, помогая Гвин. Мне было непонятно, как можно смеяться над смертью, как по мне, это граничило с чем-то ужасным, но что я могла понимать? Попытавшись забыть собственные мысли, я вернулась к работе.
– Дядя Денвер! Мы здесь! Мы живы!
– Закричала Гвин, отбрасывая в сторону мешок с окровавленными овощами. Кивнув на тумбочку, мы налегли на нее всем весом, пытаясь оттащить ее в сторону. Вскоре, она поддалась, начиная скользить по крови и двигаться вбок.

За стеной топот остановился, после чего в дверь со всей силы что-то ударило, заставив меня испуганно вздрогнуть и чуть было не упасть. Но вновь удержавшись на ногах, мы окончательно оттолкнули тумбочку в сторону, устало выдыхая и отходя в сторону, чтобы не попасть под удары. Ноги страшно болели, руки тоже, в голове роились нескончаемые мысли, среди которых я могла выделить разве что беспокойство за отца, которое не утихало ни на секунду, даже сильнее разгоревшись после того, как явились Ревнители. Тем временем, Денвер продолжал выламывать дверь, ударяя по ней со всей силы, и после третьего удара, доски треснули, обнажив окровавленные стальные перья стального оружия, украшенные изумрудными змеями, которые яростно сокрушили доски двери. Оружие спустя мгновение скрылось из виду, после чего слетела с петель дверь, упавшая на пол перед нами благодаря точному удару закованного в сталь колену.

К нам ворвались сразу трое Ревнителей, оглядываясь в поисках врагов, но находя лишь мой испуганный взгляд и объятия Гвин, что бросилась им навстречу, прижимаясь к красным от крови доспехам, не обращая на это собственно никакого внимания. Все как один были похожи на Годрика, с той лишь разницей, что не имели черепов и надписей на броне. Вместо этого, их доспехи украшались стальными шипами, небольшими вкраплениями золота, имеющие форму родовых гербов, религиозными символами и девизами собственных родов, за спиной болталась накидка с символикой Ревнителей, что успела подгореть и покрыться черной коркой из крови. У каждого из трех мужчин отличалось оружие, возможно. У самого первого, был серебряный пернач, на рукоятке которого виднелась демоническая чешуя. Его перья, помимо украшений, имели небольшие крючки, которые, как я предположила, могли оставлять на теле маленькие раны. У второго, стоящего в проходе, двуручный стальной клинок, гарду которого составляли два клыка, отлитых золотом, а лезвие имело причудливое волнистое лезвие, похоже на змеиный язык. Последний прикрывал спину своим товарищам, имея при себе щит и меч, но увидеть я не смогла. Подбежав ко мне, второй Ревнитель тут-же подхватил меня с пола, прижимая к себе одной рукой а второй продолжая держать наготове клинок. Взгляд его темно зеленых глаз, что я увидела сквозь узкие прорези, остановился сначала на трупах слуг, а после расширился, видя обескровленное, но растерзанное тело юноши. Я аккуратно отбросила от себя стилет, решив, что сегодня он мне уже не понадобится.

– Юная госпожа!
– Ревнитель, которого я мысленно нарекла Денвером, подхватил Гвин, начиная так же оглядывать помещение. Его голос оказался грубым и прокуренным, как у бывалых торговцев, что иногда приезжали к нам в имение, глаз увидеть мне не удалось, но вот на секунду, в огне, я смогла увидеть ужасающе глубокий шрам, который отбрасывал тень.
– Так вот почему эти ублюдки сражались кухонными ножами… Хорошая работа, Гвин. Твоя храбрость спасла жизни многим.

– Тот, кто одолел его, вовсе не Годрикова внучка… - Заметил мой Ревнитель, кончиком лезвия останавливаясь ровно на месте, где я убила юношу. Его взгляд упал на меня, наполняясь странным, потусторонним свечением. Таким же, что и у Годрика, но куда слабее… Я даже не испугалась, бесстрашно глядя в его глаза. На секунду, во взгляде Ревнителя отразился яркий, янтарный свет, словно отразив в себе мой зрачок. Вздрогнув, он прижал меня сильнее.
– Храни нас Близнецы… Годрик был прав, братья, в ней есть Их след. Они забрали его кровь, ведь так, юная Рихтер? Я чувствую здесь след молитвы, неужели, ты знаешь песнь о вознесении?