Чтение онлайн

– И они живут на тропах, да?
– Гвин уверенно закивала. Мне же стало страшно, от того, что где-то позади меня, возможно, протягивает свои длинные, когтистые лапы, один из этих самых демонов… такой большой, страшный и беспощадный. Что же мешает им прямо сейчас убить меня? Должно же быть хоть что-то, способное сдерживать их, иначе мы бы уже давно пали под их натиском.
– И тебе ничуть не страшно?

– Нет! Они не могут покинуть тропы по одиночке… Близнецы нас всех охраняют, их атаки никогда не начинались на наших землях, лишь вне их.
– Гвин вновь уселась ровно, продолжая болтать ногами в воздухе. Так беспечно, будто бы это не было так страшно и опасно, словно бы прямо сейчас, где-то там не было иного мира, не исследованного, такого громадного и страшного, что захватывает дух.
– У дедушки в кабинете есть их черепа, они такие большие… Некоторые даже в два раза больше меня. Неудивительно, что мама и папа… не смогли отбиться от них.
– В секунду, ноги девочки замерли в воздухе, а взгляд остекленел, останавливаясь на пляшущем огоньке свечи. Руки беспокойно обняли саму себя за плечи, после чего, губы дрогнули. Я тоже застыла, осознавая, что полностью забыла о трагедии, которую она пережила. Услышав, что она сама начала разговор, мне показалось, что она... Смирилась, но как можно принять смерть всей семьи, просто забыв это? Нужно было быть умнее и перевести тему, пока ей не стало только хуже.
– Я мало что помню о том дне… но клекот демонов, теперь, отличу от чего угодно.

– Прости… Мне наверное не стоило… заводить об этом разговор.
– Я беспокойно поднялась, подходя к ней и заглядывая в опущенное к полу лицо. Гвин не плакала, ее лицо просто… замерло на единой эмоции, будто не в силах изменить не только печальную трагедию, но и эмоции по ее поводу. Поняв, что она невольно опустилась в воспоминания, я решила попытаться помочь ей, спросив о вещах, которые казались лично для меня невероятно увлекательными, способными отвлечь от всего и облегчить тяготы. О чем-то нежном, удивительно красивом и одновременно с этим, никак не связанным с тем, что произошло.
– Ты видела бескрайний океан? Говорят, он очень красивый…

– Да, мы были там… когда посещали графа Немиса, того который является ближайшим участником Южной войны. Его крепость находится прямо у прибрежья… в океане вода всегда теплая, очень чистая и прозрачная, как стекло, через нее видно морское дно, водоросли, это такие морские растения, похожие на длинные и темные листы капусты, а так же бегающих между ними крабов. Это такие небольшие животные, которые имеют вместо меха твердый щит, покрывающий все тело, у них очень забавные лапы, их называют клешнями и они тоже твердые, как металл. На юге их очень много, дедушке даже подали такого на ужин, но ему не понравилось. В океане очень-очень много рыбы, она там самая разнообразная, есть и такая, которая больше тебя, но ловят, обычно, поменьше... Размером с мой локоть.

– Мне не нравится вкус рыбы, мне кажется она такая скользкая и противная… не представляю себе, как ее едят.
– Я попыталась улыбнуться, встав рядом с Гвин и глядя, как та покачивается в кресле, чуть дрожа. Знакомо… я знала, что такое страх, каждую ночь видя во сне ужасный кошмар, я так и не смогла избавиться от этого трепета. Но за год, смогла научиться бороться с ним, хотя бы на время позволяя себе вздохнуть спокойно.
– Знаешь, что лучше всего помогает, когда чего-то боишься?

– Я… я не боюсь.
– Гвин попыталась поднять голову, но побоялась, что я увижу в ее глазах то, насколько на самом деле страх одолел ее. Это вынудило девочку вновь опустить взгляд, на этот раз покраснев и сжав пальцы на плечах. Казалось, что она вот-вот сломается от напряжения и борьбы с собой же. Как знакомо и грустно... Я иногда сидела так, когда не могла смириться с тем, что видела или слышала.
– Дедушка говорит, что я должна перестать страшиться их, что в будущем… смогу отомстить. Но у меня не получается забыть то, что видела, и принять тоже...

– Я понимаю тебя, Гвин, я…

– Нет, не понимаешь!
– Гвин резко поднялась с места, глядя мне в глаза и позволяя увидеть тот мрак, что поселился в бесконечно серых, глубоких зрачках. Это была не просто тьма… она имела очертания, свои глаза, окровавленные клыки, силуэты наслаивались друг на друга, подобно теням, порой резко вырываясь из своей клетки, а порой скрываясь, почти не показываясь мне. В них не было ничего светлого, алые краски, смешанные с тьмой, чешуя крапленная серебром и бронзовые когти. Я не могла отвести взгляда, глядя как они живут в вечном движении, что убивало их и заново возрождало в бесконечных глубинах сознания и мыслей Гвин. Их образ… он был для меня чарующим, несколько волшебным… и ни капли не страшным, как могла ожидать от демонических тварей, которых с детства боялась и обязана была ненавидеть. Но я видела в них животных, потерянных, облезлых, больных, брошенных во тьму, в которой те озлобились, исказились, покрывшись ненавистью и злостью, что шипами терзала не только их плоть, но и окружающих братьев, врезаясь в них резкими, угловатыми лезвиями, насквозь пробивая плоть и ударяя в лапы, пригвождая их к этой клетке, внутри которой они были заперты так же, как Гвин заперта внутри своих страхов, по отношению к ним. Я никогда не думала, что они выглядят вот так, мне казалось, что это будут люди, извращенные своей силой и тьмой существа, которые пытают, убивают и грабят ради удовольствия, но не во имя мести. И на секунду, родился порочный, грешный вопрос… так может, они рождены вовсе не Владыками… чьи имена я не знала и не могла знать, а Мирианом? Нашим ангелом, нашим Богом мести, возмездия и праведного, чистого гнева, что сотворил их, во имя вечного круговорота войн, во имя вечного мщения.
– Мне страшно помнить о них… но и забыть не удается.

– Нет, я действительно понимаю тебя.
– Оторвавшись от ее глаз, от тьмы, столь притягательной и достойной внимания, что поселила во мне запретное желание получше узнать, чем именно были демоны… И почему же, их боль и ярость, была такой же ответной, как и наша, я погладила Гвин по голове, чуть растрепав короткие волосы. Нельзя… нельзя думать о таком, это грех… Они были врагами, потерянными во тьме, и более того, убийцами ее родных. Наверное, я просто вижу нечто другое, не то, что действительно было перед ней. Просто полый образ, обросший моими догадками и страждущим желаньем познать страшный, иной мир, недоступный мне.
– Уже как год… я вижу кошмар, один и тот же ужасный кошмар о войне… Который мне велели замалчивать. И как и ты, у меня не получается смириться с ним, перестать бояться или отпустить. Я правда понимаю тебя, Гвин… я ведь такой же ребенок как и ты, мне тоже страшно от того, что вселяет ужас в сердца взрослых.

– Кошмар? Какой?
– Гвин, кажется, была потрясена настолько, что отвлеклась от собственных, тяжелых мыслей, что растворились в ее глазах, подобно тому, как вода растворяется в крови. Кажется, они приходят к ней лишь в те моменты, когда сама Гвин позволяет им появиться, поддаваясь страхам и боязни.
– Расскажи мне, пожалуйста, если ты можешь.

– Я иду по мертвым полям… в тяжелом доспехе, под взглядами богов и множеством мертвых воинов. Ни разу я не доходила до конца, и каждый раз испытываю боль, удушье и агонию. Мне тяжело под грудой металла, сложно двигаться, сталь въедается в кожу… каждый раз, я просыпаюсь в холодном поту, раскрывая глаза от слепого ужаса. И никто не смог помочь мне, ни жрецы, ни лекари, что являлись к нам целыми годами, ища причину и лекарство, которого попросту нет.
– Я отошла к своему креслу, медленно садясь в него и понимая, что обманула отца… пообещав ему не рассказывать ей о кошмарах. Но… как можно держать это в тайне от той, кого я хочу назвать своей подругой сейчас, и сохранить это звание еще надолго. Рано или поздно, я все равно не могла бы скрыть этого, от Гвин, и сейчас, как мне казалось, был лучший момент, чтобы точно показать девочке, что я доверяю ей. Возможно, это сыграет против меня, возможно, закрепит нашу дружбу. Первый день… я понимала, как глупо было говорить о будущем, но она вела себя откровенно, не боясь говорить о проблемах, так почему их скрывать должна я? В особенности, когда проблемы вновь оказались столь схожими, что казались почти что родственными между собой. Я уже не удивлялась этому, кажется, что Их волей, она оказалась здесь.

– И как ты справляешься с этим?
– Тихо спросила меня Гвин, опустив голову, словно пристыженно. Казалось, что мои слова убедили ее, возможно откликнулись в душе или попросту… оказались знакомы ей. Неудивительно, Годрик точно рассказывал ей о войне, скорее всего не раз и не два… Для него вряд ли было что-то, кроме войны, в которой он, как и многие воины жили, забыв о том, что когда-то им может быть суждено вернуться в дома... Которые заняты другими, чуждыми им людьми.

– Ты всегда должна знать, когда стоит надеть маску.
– Я грустно улыбнулась, проводя пальцем по своей защите от солнца. Гвин непонимающе склонила голову, пытаясь понять, что же такого особенного в куске древесины, но она действительно была просто деревом, не имеющим ценности.
– Ваш род полагается на силу и мудрость… но не придает значения дворцовым играм, которые учат многим вещам. Меня с раннего детства наставляли, что ты никогда не должна показывать своего истинного лица, иначе… это подорвет авторитет всей семьи, сделает тебя уязвимой, слабой, позволит манипулировать. И поэтому, создав себе второй образ, такой, который ты хочешь, можно не беспокоиться о проблемах... Забываться в игре, которую ты ведешь не только с миром вокруг, но и с самой собой.

– Но что делать, если я не хочу скрываться от страха? Если я хочу одолеть его… а не бежать прочь, укрываясь за выдумками и фантазиями.
– Я лишь покачала головой, сама пытаясь найти на этот вопрос, который, кажется, не имел ответа. Мне не удавалось даже правильно бежать от собственных кошмаров, как я могла дать им бой? И самое главное… с помощью чего я могла их победить, когда мои руки дрожали при виде любой крови, и ни о каком бое, я даже не могла подумать, ни разу не сталкиваясь ни с чем похожим. Впрочем, возможно, это было моей проблемой... Я никогда не сражалась, испытывая лишь ту боль, что доставляла себе я.
– Давай придумаем вместе, Лиз?

– У тебя есть какие-нибудь идеи?
– Я спросила это с надеждой, которая в полной мере показала, в каком отчаянии на самом деле мне пришлось остаться. Надеяться, что десятилетия девочка поможет… и это при том, что я старше всего на год, что мы были способны придумать? Когда даже самые стойкие воины, видевшие своими глазами тот ад, что мне даже не снился, сходят с ума от кошмаров и ликов войны. На что способна я?

– Вместе, мы точно что-нибудь придумаем, я уверена в этом… - Гвин уверенно кивнула мне, призывая подняться. Я послушалась, чувствуя как ее слова отзывались в душе надеждой, которую я уже давным-давно утратила.
– Хватит сидеть… пойдем, пройдемся немного, пока церемония еще не началась. Я хочу посмотреть на окрестности... Надеюсь, ты не против.