Чтение онлайн

– Я не хочу, не хочу опять что-то рушить… - Гвин отчаянно подняла на меня заплаканный взгляд серых глаз, в которых теперь не было ни капли спокойствия, только грусть и боль. Я ответила тем же, позволив ей посмотреть на меня и наконец разрешить конфликт, пришло время закончить с ним. Утопать в ее глазах было столь странно, что невольно, на несколько секунд, я полностью потерялась, даже не понимая, где нахожусь и что происходит. Такая глубина глаз... В которой порой, скользили неизвестные, чёрные сущности, разглядеть которые мне не удавалось, несколько раз я даже видела отражение собственных зрачков, которые пугали своей мертвой натурой. Ее холодное дыхание неприятно обжигало и отталкивало, но лежащая на плече голова не позволяла отдалиться, пусть мне и казалось, что глубоко в душе я этого и не хотела. Впервые, я видела чужую слабость, оголенную душу… наконец, я смогла понять, что не одна страдаю и не одна плачу. Это грело сердце и наполняло решимостью, не позволяя просто так отвернуться от ее слез и боли, ведь от меня отворачивались всю жизнь, и я знала, каково это.
– Ты простишь меня? Пожалуйста, я не желаю тебе зла… мне страшно, и я не хотела оставаться одной.

– Я не держу на тебя злости.
– Гвин вновь уставилась на меня в оба глаза, с такой надеждой… будто сейчас, от моего выбора зависит вся ее жизнь. Весь ее мир в этот миг словно крутился вокруг меня, и я не могла подвести ее. Кем бы я была после этого? Такой же, как те, кто отвергали меня, такой же, как молчаливые боги, запуганные крестьяне и высокомерные, глупые аристократы, шепчущиеся за моей спиной в те редкие дни, когда наш дом посещали дети и подростки.
– Конечно, ты прощена… Гвин, я надеюсь, что мы сможем подружиться.

– Я тебя не подведу, клянусь. Больше я не причиню тебе боли… хорошо? Ты мне веришь?
– Ее слова… на секунду, во мне что-то вспыхнуло, заставив сердце заболеть. Клятва… я даже не могла поверить в этом. Столь душевное, столь важное, достается мне так просто, ни за что… Я не была достойна подобного, не могла принять, но и отказываться казалось слишком сложно. Это было самое ценное, что мог дать вам человек, свою клятву… Вверить свою душу и кровь, на них поклявшись что-то исполнить. Я опасалась, что она может об этом пожалеть, да и я не желала принимать этот дар столь просто.
– Лизастрия? Не молчи, я…

– Лиз, для друзей я Лиз.
– Прижав к себе Гвин, я не смогла сдержать кривой, дрожащей улыбки, которая больно отражалась на сердце, словно что-то внутри боялось той связи, что возникла так просто, так быстро и спонтанно… Но уже не дав нам дороги назад. Теперь, мы были названными клятвой сестрами, и чтобы не думала Гвин, я буду воспринимать ее только так.
– Тогда принимаешь ли ты в ответ мою клятву… что я тоже никогда не причиню тебе боли?

– Конечно, Лиз… - Гвин хихикнула, сама отстраняясь от меня и садясь на кровать ровно, глядя на меня с радостью и восторгом, который так резко контрастировал с недавними болью, слезами, истерикой и криками. Но ведь и я сама лишь недавно билась в муках, лежа среди подушек и проклиная всех вокруг за то, что не смогла найти себе ни одного друга за всю жизнь. Наверное, было неудивительно, что она уже могла улыбаться, да и ведь я сама сидела прямо сейчас с такой же глупой, нелепой улыбкой - Ты умеешь сражаться? Дедушка учил меня с раннего детства, я и тебя могу научить! Наверное… я многого еще не знаю. Хочешь?

– Думаю, папа сможет найти хорошего воина, который нас обучит… Да, да, всю жизнь мечтала сражаться.
– Я говорила так искренне, как могла, но при этом даже пытаясь скрыть восторг, не смогла. Голос дергался, фанатичное желание было видно невооруженным взглядом.
– Ты правда научишь меня?

– Разумеется! И тогда ты тоже сможешь проучить тех самодовольных мальчишек.
– Рассмеялась Гвин, вскакивая с кровати. В тот же момент, в ее желудке заурчало. Покраснев, она отвела взгляд.
– Прости…

– Ничего, пойдем со мной, я покажу, где у нас кухня… думаю, вечером будет пир, поэтому мы сможем умыкнуть себе что-нибудь вкусное.

– Какой он, мир вокруг? Правда, что он такой же большой, как говорят?
– Мы сидели на закрытой сверху веранде, отдыхая после небольшой прогулки по родовому имению. Глядя на лес, раскинувшийся километрами елок, дубов и кленов, верхушки которых драли небеса, оставляя тонкие прорези и порой раздирая на части медленно плывущие облака, в разрывах, я всегда представляла себе, что внешний мир выглядит именно так, как нескончаемое полотно, что сшито из десятков различных мест, соединенных между собой всегда одинаковым, серо-голубым небом, что точно не имело конца и края, не ограничиваясь ничем и никем, даже богами. Удары топоров наших слуг раздавались с лесозаготовок неподалеку, вековое поместье Рихтер, что застало многие поколения нашего рода, разумеется обязано было быть в большей степени автономно. Ввиду своего дальнего расположения, прямо в сердце земель лордов, вдалеке от столицы и крупнейших городов, нам было необходимо самим обеспечивать себе жизнь на протяжении множества веков, и даже сейчас, связь со столицей являлась лишь условной. Отец опасался и не доверял магам, отчего мы оказались отрезаны от троп, что вели к столице. Зато семья Рихтер имела свой собственный обширный огород, целые две семьи родовых охотников, в сумме двадцать взрослых человек и около десятка детей, что круглый год добывали к столу свежее мясо, множество фермеров, что зимой уходили торговать и жить в деревни, а в остальное время работали на нас. Для обучения слуг и детей, несколько ученых из столицы всегда находились в состоянии проводить уроки и обучать, являясь хорошо оплаченными учителями, способными работать как с детьми рабочих, так и с наследниками рода. Единственное, что нам приходилось закупать, это материалы для строительства, камень, гранит, хорошее, обработанное дерево, сплавы и стекло. Вокруг нас не было ни единой горы, ни одного карьера или жилы с полезными ископаемыми. Могучие стены, что выглядели такими ничтожными перед великолепными, живыми деревьями, казавшиеся защитой неприступной, хранящей наш родовой оплот, были сложены северными мастерами еще веками назад, когда Империя была едина, и до сих пор не имели на себе ни единой трещины, сохраняя свое величие и прочность, пусть на деле, это место ни разу не подвергалось атаке. Слишком неудобное местоположение, которое не дает завоевателям никакого преимущества. На проселочных тропах, ведущих к расположенным в километрах от нас деревням, сейчас активно бродили туда-сюда дети слуг, собирающие ягоды, грибы или просто играясь друг с другом, догоняя и пытаясь коснуться. Я знала, что не работают они только из-за того, что приезд важных гостей вынуждал отложить рутинные дела. Взрослые готовились к приему, готовили блюда, убирались. Дети могли все испортить, поэтому были выгнаны на улицу, без присмотра и каких-либо ограничений, хотя сейчас, они должны были трудиться на благо своего проживания и нашего рода… Но вместо этого отдыхали. И я не знала, хорошо это или плохо, поскольку всю жизнь относилась к слугам как к инструментам, что требуют руководства, но также, заботы и хороших условий, дабы их не постигла коррозия и гниение. Сейчас, я впервые задумалась, что каждый из них о чём-то думал, мечтал… интересно, им бывает грустно? Кажется, что бывает, иногда я слышала плач со стороны их комнат, порой даже помогала, ведь боялась, что кто-нибудь из них сломается и станет ненужным, тем самым, вынудив отца или мать отказаться от него. Но к счастью, такого не случалось еще ни разу, за всю мою недолгую жизнь.
– Он действительно… хороший?

– Да. Действительно.
– Гвин сидела на кресле моей матери, свесив с него ноги и глядя на работающих людей. Мне одновременно хотелось услышать, что она думала о слугах, но в то же время, боялась ответа, подозревая, что вне моего маленького мирка отношение к ним может быть абсолютно другим, из-за чего я покажусь дикаркой. Я заняла собственное небольшое кресло, рядом с которым дрожал огонек небольшой свечи, взятый мною только для того, чтобы согреться. Наша весьма длительная прогулка заняла без малого два часа, проведенных в постоянном движении. Возможно, то были два лучших часа моей жизни, если отбросить в сторону рассказы отца и редкие дни, проведенные с ним наедине. Я впервые ощущала себя действительно нужной кому-то, могла улыбаться искренне, без горечи и сожаления, видеть в ответ такую же улыбку, не продиктованную жалостью, как зачастую то могло быть, если улыбались мне старшие родственники, видевшие во мне исключительно искалеченное, болеющее животное, заслуживающее только жалости и сожаления. Во время смотра, я показала Гвин все имение, провела в бальную, в главный зал, показала комнаты для гостей, слуг и покои родителей. Только пустующие комнаты братьев остались для нее неизвестны, но кажется, до них ей не было никакого дела. Она не спросила их имен, даже не узнала, где они сейчас. Это не давало мне покоя, и я все же не спросила почему, побоявшись оказаться слишком настырной. Возможно, она сама думала точно так же, не желая задавать слишком много вопросов.
– В нем есть множество вещей, что кажутся невозможными… Но для многих обыденность. Это поражает сильнее всего.

– Например?
– Я страждущим взглядом прожигала девочку, уже не беспокоясь о правилах, приличиях и нормах. Мне было слишком интересно, чтобы искусственно ограничивать себя и бояться чего-то. Вот он, мой шанс понять, что-же скрывается за этим бескрайним океаном деревьев, что долгие годы укрывал меня от того, что кроется за их ветвистыми руками. Так давно я ждала этого дня, когда рядом появится кто-то, способный дать мне ответы, что уже потеряла на то всякую надежду… Но Гвин способна рассказать, что же на самом деле происходит там, за горизонтом, что отделял меня от неизведанного.

– Дедушка рассказывал мне о магических тропах… и я сама видела, как чародеи открывают круглые дырки, откуда что-то шептало и тянулось к ним, словно пытаясь затянуть внутрь. Как я знаю, это целый другой мир, который связан с нашим… Там содержатся наши сны и чувства, и в нем живут демоны. Ты когда-нибудь видела демонов?
– Гвин говорила это так спокойно… но для меня это все казалось страшным, почти что порочным. Другой мир, прямо рядом со мной? О нем иногда говорил отец, но как можно было подумать, что до него было так просто дотянуться… И что ждать там? Был ли он похожим на наш? Или являлся чем-то кардинально иным, кто был его создателем? Боги? Или же Владыки? Возможно, и они, раз на тропах жили демоны, но тогда получается, мы вторгались к ним так же, как они к нам? Как много вопросов… но кажется, спрашивать их у Гвин было ошибкой, я была не уверена, что девочка знала на них ответы и не желала слишком давить.

– Нет, никогда. Но учителя рассказывали мне, что демоны это противники богов, что они виноваты в болезнях и чумах, преследующих людей. Я знаю, что твой дедушка с ними борется, и что эта священная война даже важнее, чем объединение Империи.
– Даже простые изображения демонов, нарисованные на бумаге или выгравированные на коже, были под запретом… и их могли использовать только священники для изгнания и некоторые легионы во имя изучения. Любой, кто оказывался уличен в демонических связях, являлся преступником, что заслуживал исключительно казни. Так гласили догматы церкви и Империи, но ни разу не встречавшись с демонами, я не могла понять той ненависти и страха, что к ним испытывали. Я знала, что многие разумны, так почему… с ними нельзя договориться?
– Правда, один раз… у нас останавливался маг, он был Чтецом, на его броне виднелись странные, причудливые закорючки и нарисованные глаза, которые иногда моргали, прямо как настоящие, с ним путешествовали двое воинов, которые, как и всегда, остановились у нас ради покаяния. Но наш каций, Отто, узрел в его душе демона… Хотя тот маг выглядел один в один как человек. Я так и не узнала, был ли это демон, на утро ни его, ни двух сопровождающих уже не было… А мама сказала, что не помнит никаких гостей, оставшихся на ночь. Как и Отто.

– Ух ты… может быть, ты правда встретилась с демоном!
– Гвин восторженно повернулась ко мне, коленями становясь на мягкую подушку. Ее дыхание, все такое же холодное, вновь начало обдавать кожу, но в этот раз, я не испытывала никакого дискомфорта… Лишь некоторое умиление, от ее восторженного, бойкого характера.
– Они хитры и умны, их очень много и каждый из них страшен по своему, а повелевают ими Владыки… Такие же сильные, как Близнецы, и беспощадные, как подчиненные.