Проклятая
Шрифт:
Другая дорога заканчивалась на краю пропасти.
– Ты вернулась?
– Я не закончила ритуал…
– Что тебе еще от меня надо? Убить? Забрать душу? Тогда зачем было спасать…
– Я давно так не забавлялась. Ты сумел меня заинтересовать.
Амиль пошатнулся и ветхим мешком повалился на корточки. Прислонившись к стене и спиной ощущая могильный холод камня.
– Скажи, она живая, там… в тебе?
Внезапно пошел снег. Вот так сразу, без предупреждения. Белеющий пух летел над миром, опускаясь на волосы и ресницы. Мешая смотреть. Я моргнула.
– Пора решать.
– Как мне тебя называть?..
Девочка пожала плечами.
– Разве это имеет хоть какое-нибудь значение.
– Тебе не холодно? – сказала и сама удивилась собственной глупости. «Холодно»… разве может замерзнуть нерожденная душа. Но слишком уж хрупкая на вид эта снегурочка.
– Линия - дорога домой, она разомкнет ваши руки.
– Что будет, если я пойду домой?
– Кровать. Спящая девушка. Серые сумерки, переполнившие комнату. И захлебывающийся в утренней тишине телефонный звонок матери.
– Так просто? Снова в родном мире? Как будто не было Амиля?
– Со временем все забудется. Останется легкий осадок, как после тревожаще-приятного сна. И все. Будешь жить дальше.
– А если в пропасть… - я нервно сглотнула, ощутив слабый озноб.
– Ты загляни в нее, - она печально покачала головой, - и увидишь. Иногда одного беглого взгляда хватает, чтобы мир перевернулся.
– Но я умру?
Снегурочка немного помедлила и кивнула.
– Родишься, начав все заново. С чистого листа.
– Подойди ближе, - она облизнулась, как кошка, - и узнаешь.
Он, зачарованный, уставился на эти мягкие губы и мелькнувший розовый язычок.
– Думаешь, я стала жалкой ничтожной тварью?
– А разве не так?
– Подойди ко мне и я расскажу, как все было на самом деле… иди же…
Как заколдованный, Амиль шагнул к женскому силуэту. Ее зеленые глаза опасно сузились. В них - темные всполохи ночи. Она легонько коснулась его щеки, проведя холодными кончиками пальцев.
– Пойми же, глупый, Влада не могла быть с тобой, а ты – с ней. Ваши жизни разведены свыше. Я лишь окончательно разорвала эту тонкую связь.
Я просто пойду по той дороге и приду домой. Я не стану заглядывать в пропасть. Это непременно плохо кончится. Так всегда бывает, когда заглядываешь в пропасти. И все равно, какие: земные бездны или пропасти собственной души.
Медленно и чуть ломано, как первоклассник, рисующий первые линии в тетради, я сделала несколько шагов, ведущих к дому. Еле-еле переставляя ноги.
Пропасть…
Его лицо постепенно растает. Я забуду Амиля, как сон.
Пропасть…
Знать, что душа не умрет и все равно бояться смерти.
Разве забвенье – не есть смерть? Разве я – не мое прошлое, настоящее, не мои мечты и воспоминания? И все это будет стерто… ластиком вселенского равнодушия к одной ничтожной жизни.
Пропасть…
А что если заглянуть немного, одним глазком?
Пропасть, пропасть, пропасть!
– Какая я все-таки дура!
И повернула назад.
На правой руке наливается синевой большой кровоподтек. По лбу, кажется, тоже стекает кровь. И на стенах камеры кровь - того колдуна с широким мечом.
Амиль мгновенно замер, почувствовав у шеи острый кинжал с зазубренным лезвием.
Я приблизилась совсем близко. И заглянула.
Каменный свод темницы и человек. Это чувство обретения и потери, словно полет по крутому склону на бешеной скорости.
Сквозь туманную пелену реальности, за границами времени и пространства видеть лицо Амиля. Совсем близко. Сейчас он разобьется о ритуальный кинжал.
Капитан совсем не сопротивляется, не в силах отвести взгляд. Он не видит лезвие – только ее глаза. Ее и мои одновременно – я смотрю на мир раздвоенным зрением.
Кажется, сейчас нас хватится стража Горного королевства и станет поздно. Поздно? Для чего?
Амиль вдруг понял, что ему больше не убежать от смерти. Вот здесь и сейчас. Ну и пусть. Пускай это будет от рук той, что была когда-то Владой. Все лучше, чем от рук колдуна с мерзким колючим взглядом.
– Мне не жаль, Навь, - он попробовал улыбнуться. С трудом, но получилось.
– Я не жалею, что встретил ее.
– Твоя ничтожная душонка немедля станет моей, а ты говоришь о какой-то девчонке!
На лице Королевы глаза, как две зеленые лягушки. Она стремительно теряла сходство с Владой, становясь жалкой пародией.
– Не тяни…
– Я окольцевала время, нам никто не помешает.
– И не спасет.
– И не спасет… - ее хохот потонул высоко в горах.
Я больше не оглядывалась назад. Лишившись на это права, когда заглянула за край.
Он там. И в любую минуту может умереть.
– Пусть, - я сглотнула горечь, - в следующий раз я появлюсь на свет букашкой, камнем, песчаной дорогой, ведущей на пляж, лишь бы никогда больше не любить. Упаси вариться в этом бреду.