Проклятая
Шрифт:
– Потому что так будет с каждым, кто нарушит мое указание! – пес испуганно заскулил в подтверждение моих слов.
Я не почувствовала ничего. Ни сожаления, ни раскаяния. Ни даже злорадства от свершившейся мести. Немного раздражения и щепотку усталости. Вот и все. Это последнее, что я могла выполнить для Амиля.
Последнее, что я сделала, прежде чем окончательно погрузиться во мрак.
Первые языки пламени лизнули каменную черноту городских стен. До меня донеслись крики бессильной ярости. Глухо зазвучал сигнал тревоги.
Я уходила прочь и с каждым шагом продолжала твердить: Когда любят двое, они становятся в силах изменить историю.
Когда любят
до смерти.
На следующий день два народа подписали мирный договор. И война прекратилась.
Темница давила. Со всех сторон. Ни солнечного света, ни мерцания звезд - мрак и темень. Свернувшись клубком и подтянув согнутые колени к подбородку, я лежала, не зная сколько прошло времени, и задыхалась.
Одно время она особенно любила своих воинов и обожала то, для чего они предназначались — устрашение. Ее воины. Духи, поедающие человеческую душу. Черные птицы с человеческими глазами. Необычайно уродливые создания со зловонным запахом. Те, что были некогда людьми.
И сама Королева когда-то была человеком.
26 глава
Из легенды о появлении Нави:
… советники и лучшие воины племени Равнин отобрали самую крепкую, смышленую малышку. Эту девочку они отнесли на «Проклятое плато», где давно обитало зло, и оставили одну. Без еды и питья. Риск был огромен. Ведь духи могли не принять ее.
Когда на землю опустилась мгла, плато обволокло густым, липким туманом. Малышка перестала плакать и позволила ласковым нежным рукам марева убаюкать себя. Эти же ласковые руки поднесли к детским устам чашу с алой жидкостью. Сытая, она прикрыла красные воспаленные глаза, не видя ни тёмного силуэта в небе, не слыша ужасающего вопля в горах.
У нее стало два племени. Одно - родное, где она родилась. Второе - принявшее ее.
Так появилась первая Навь.
– По теням стреляли колдовскими молниями, скидывали снаряды с неба, - сказал сержант.
– Там никого не могло остаться, и все-таки они там.
– Что бы там не было, оно прекратило войну.
– Да.
– Скажи, это точно была Навь? Как она выглядела? – При последних словах его сердце ухнуло вниз, разбиваясь о ребра.
– Похоже на нее, - ответил сержант. – Она и сейчас там, внизу.
– Вам пора пройти коронацию… - змей услужливо заглянул ей в лицо, предусмотрительно не задерживая взгляда на подернутых туманной дымкой глазах. Последнее время Королева стала совсем несносна, вымещая злость на своих приближенных. Это вступило в борьбу ее внутреннее, не совсем еще растоптанное сознание и сила Нави, стремящаяся править безраздельно.
– С какой стати… - Королева лениво щелкнула пальцами и высекла крохотную белую молнию, наученный собственным опытом змей быстро отполз назад.
– Ш-ш-ш-шалите… не к лицу, а коронация необходимо - это превратит в полностью сформированную Навь, не зря она выбрала тебя своей преемницей.
– Вот скажи, - женская фигура стремительно выбросила вперед руку, поймав извивающуюся змею и поднеся близко к лицу, так что змею пришлось невольно заглянуть в эти глаза. Он многое повидал, но тут невольно задрожал. – Скажи… я зло?
– Идти против разума, отталкивать свое предназначение, и мельчить великие цели - вот оно, настоящее зло...
Королева нехотя разжала пальцы, давая змею утечь.
– Пусть будет коронация. Что от меня требуется?
– Мы все подготовим. Небольшое жертвоприношение и пир, во время которого ты впервые отведаешь вкус человеческой души…
– Королева уже знает об этом?
– Нет… - змеиное туловище плотными кольцами обвило шею громадной черной птицы, но та продолжала лететь, не обращая на скользкие объятья ни малейшего внимания.
– Кто-то должен сказать ей.
– Она узнает… когда будет готова.
На обледенелом дереве головою вниз висела черная птица. Она ловко расправила и вновь сложила огромные крылья, царапнув маховыми перьями по снегу. Кругом валялись тела и сломанное оружие. По занесенной земле тянулся кровавый след.
– Вы долго… - вынырнувший из темнеющего кустарника змей неодобрительно высунул раздвоенное жало.
– Вот если бы не живым, то тогда… вот если бы мертвым, а так, - появившиеся со стороны высоких, тянущихся на многие километры скал, бесформенные силуэты, шагающие по неглубокому насту, как сломанные куклы, остановились. Множество длинных, согнутых под неимоверными углами рук, разжались, кидая в снег свою добычу.
– Как договаривались… - пронеслось нестройными выкриками над сбившейся стаей сломанных кукол. – Отдавай… облик!
Птица, до той поры висевшая совершенно безмолвно, переспелым яблоком упала с дерева, встав на крыло у самой земли. Облетев скрюченные тела, она на миг накрыла их ставшими вдруг бескрайним ночным небом крылами. Когда черная птица покинула плато, унося в когтях человеческую фигуру, а на шее змеиное кольцо, стало совсем тихо. Лишь снег, да мертвецы, да скрюченные деревья с голыми ветвями, росшие так близко друг к другу, что, казалось, они сбились в стаю.