Чтение онлайн

– Вряд ли она надуманная! Убили отца, мачеху, личного врача, мужа-одного за другим, в течение двух месяцев, а служанка угодила в тюрьму. Одни близкие ей люди. Похоже, что работа шла по плану. А если план не выполнен, - я усмехнулся, - то теперь близкий Габриэле человек-вы.

– Вздор!
– Он был очень раздражен.
– О смерти родителей и смерти Риза нам известно буквально все, и никакой связи тут нет. Виновные в убийстве Риза или мертвы, или в тюрьме. Разве я не прав Так чего разглагольствовать о каких-то связях между преступлениями, когда мы знаем, что их не существует.

– Ничего мы не знаем, - не сдавался я.
– Знаем только, что они не обнаружены. Кому выгодно случившееся

– Насколько мне известно-никому.

– А если она умрет Кто получит наследство

– Не знаю. В Англии или Франции есть, кажется, дальние родственники.

– Да, тут нам ничего не светит, - проворчал я.
– В любом случае, ее саму убить не пытались. Расправляются только с близкими.

Эндрюс угрюмо напомнил мне, что сначала надо найти девушку, а уж потом судить, пытались ее убить или нет, и насколько преуспели. Он был прав. Следы Габриэлы обрывались у эвкалипта, в который врезался "Крайслер".

Прежде чем он ушел, я дал ему совет:

– Думайте, как угодно, но искушать судьбу все же не стоит; этот план, возможно, существует, и, возможно, вы стоите в нем следующим пунктом. Береженого Бог бережет.

Спасибо он не сказал. Лишь язвительно спросил, не советую ли я ему нанять для охраны частного сыщика.

Мадисон Эндрюс предложил награду в тысячу долларов за информацию о местонахождении девушки. Хьюберт Коллинсон добавил такую же сумму и назначил еще две с половиной тысячи за поимку убийцы сына и за необходимые улики. Половина населения округа превратилась в ищеек. Куда ни плюнь, всюду бродили, а то и ползали на четвереньках какие. то люди, прочесывая поля, долины, холмы и тропы, в лесу шпиков-любителей было больше, чем деревьев.

Фотографии девушки раздали по рукам и опубликовали в печати. Газеты от Сан-Диего до Ванкувера подняли суматоху, не жалея красок для портретов и заголовков. Более или менее свободные сыщики агентства "Континентал" из Сан. Франциско и Лос-Анджелеса, приехав на охоту в окрестности Кесады, проверяли выезды из городка и расспрашивали людей-все впустую. О результатах поисков трещало радио. На ноги подняли полицию и отделения агентств в других городах.

К понедельнику вся эта суета ничего не принесла.

Во второй половине дня я вернулся в Сан-Франциско и пожаловался на неудачи Старику. Он вежливо выслушал, словно я рассказывал не особенно интересную и лично его не касающуюся историю, потом одарил меня обычной, ничего не значащей улыбкой и вместо помощи любезно заявил, что в конце концов я непременно во всем разберусь.

Затем он добавил, что звонил Фицстивен и пытался меня разыскать:

– Видимо, у него к вам важное дело. Он хотел отправиться в Кесаду, но я сказал, что жду вас здесь.

Я набрал номер Фицстивена.

– Приезжайте, - сказал он.
– У меня кое-что есть. То ли новая загадка, то ли ключ к старой-не пойму. Но кое. что есть.

Я поднялся на Ноб-хилл в фуникулере и уже через пятнадцать минут был у него в квартире.

– Ну, докладывайте, - сказал я, когда мы уселись в гостинице среди книжно-газетно-журнальной свалки.

– Габриэлу еще не нашли-спросил он.

– Нет. Давайте-ка свою загадку. Только без литературщины, без заранее подготовленных кульминаций и прочего. Я для них недостаточно образован... Рассказывайте просто и по порядку.

– Вас не переделаешь, - сказал он, пытаясь состроить кислую, разочарованную мину, хотя явно был возбужден-. Кто-то... голос был мужской... позвонил мне по телефону в пятницу ночью, в половине второго. "Фицстивен"-спрашивает. "Да". Тогда он говорит: "Убивал его я". Точные слова-тут я уверен, хотя слышимость была неважная. В трубке трещало, да и голос шел издалека. Я не знал, ни кто это... ни о чем он говорит. "Кого убили-спрашиваю-. Кто звонит" Ответа я не понял, уловил только слово "деньги". Он говорил что-то о деньгах, повторил несколько раз, но я расслышал только одно это слово. У меня сидели гости. Маркады, Тед и Сью Ван Слэки, Лора Джойнс с каким-то знакомым. Говорили о литературе. Я собрался ввернуть остроту о Кабелле|, что он, мол, такой же романтик, как деревянный конь-троянец, и этот пьяный шутник или кто он там, оказался совсем некстати. Поскольку все равно не было слышно, я бросил трубку и вернулся к гостям. Мне и в голову не приходило, что в звонке есть смысл, но вчера утром я прочел о смерти Коллинсона. Я был у Колманов в Россе. Все-таки разыскал их и нагрянул в субботу на выходные.
– Фицстивен улыбнулся.
– Ральф сегодня явно радовался моему отъезду.
– Он снова стал серьезным.
– Даже узнав о Коллинсоне, я все еще не был убежден, что звонок важный. Дурацкая шутка, и все. Конечно, я бы в любом случае вам рассказал. Но вот, взгляните-нашел в почтовом ящике, когда приехал.

Он вытащил из кармана конверт и бросил мне. Дешевый белый конверт, какие продаются повсюду. Уголки грязные и загнутые, словно его долго таскали в кармане. Имя и адрес Фицстивена нацарапаны печатными буквами, твердым карандашом, и писала их неумелая рука-а может быть, автор просто хотел сойти за малограмотного. Судя по штемпелю, письмо было отправлено из Сан-Франциско, в субботу, в девять утра. Внутри лежал замусоленный клочок оберточной бумаги с одним предложением, выписанным тем же карандашом и тем же дрянным почерком:

"Тот, кому нужна миссис Картер, может выкупить ее за 10000 долларов".

Ни даты, ни подписи, ни привета.

– Габриэлу видели в машине, одну, около семи утра в субботу, - сказал я.
– Письмо же опустили в городе, почти за сто тридцать километров от Кесады, и раз на штемпеле стоит девять часов, оно оказалось в ящике к первой выемке. Есть над чем поломать голову. И уж совсем странно, что оно адресовано не Эндрюсу, который ведет ее дела, не богатому свекру, а вам.

– И странно и нет, - ответил Фицстивен. Его худое лицо было возбужденным.
– Кое-что можно объяснить. Кесаду порекомендовал Коллинсону я, так как жил там два месяца прошлой весной, когда заканчивал "Стену Ашдода"; дал я|||||| ему записку, на визитной карточке, для Ролли-он отец помощника шерифа и торгует недвижимостью. Но представил я Коллинсона как Эрика Картера. Местный житель может не знать, что его жена-Габриэла Коллинсон, урожденная Леггет. В таком случае, у него нет возможности связаться с ее родней, разве что через меня. Письмо и адресовано мне, но чтобы его передали заинтересованным лицам, оно начинается "Тот, кому.
– -"

– Письмо, конечно, мог послать местный мыслитель, произнес я.
– Или похититель хочет выдать себя за местного и делает вид, что не знаком с Коллинсонами.

– Верно. Насколько я знаю, ни у кого из местных моего городского адреса нет.

– А у Ролли

– Если только узнал его от Коллинсона, записку я начеркал на обороте карточки.

– О звонке или о письме вы кому-нибудь рассказывали-спросил я.

– Звонок упомянул при гостях ночью в пятницу-тогда я еще думал, что это шутка или ошибка. А письмо не показывал никому. Даже сомневался, стоит ли вообще показывать, и сейчас сомневаюсь. Меня что, будут теребить

– Конечно. Но зачем расстраиваться Вы же не любите узнавать о трагедиях по чужим рассказам. А пока мне нужны адреса ваших гостей. Если и они, и Колманы подтвердят, что вы находились с ними в пятницу и субботу, ничего страшного вам не грозит, хотя допроса с пристрастием в Кесаде не избежать.

– Отправимся туда сейчас

– Я еду вечером. Встретимся утром в гостинице "Сансет". У меня как раз будет время потолковать с властями, чтобы они не засунули вас в каталажку прямо с дороги.