Чтение онлайн

— Тише, тише, ну всё, приди в себя, — машинально шептала я, гладя девочку по голове.

— Простите меня, Лукерья. Вы всегда были добры ко мне, а я… я столько гадостей вам сделала. Простите!

Веллария Россен подошла к нам, провела рукой по голове Сарины и та почти сразу перестала плакать. Затем она дала девочке крошечную бутылочку с микстурой и велела выпить.

— Это поможет тебе успокоиться и придаст сил, — сказала целительница и вернулась на своё место. Я тоже отпустила девочку и вернулась за трибуну.

— А теперь расскажите нам правду, студентка Грейн.

— Ваши превосходительства, я прошу вас не судить госпожу Лукерью. Она не склоняла меня к самоубийству и не была его причиной. Напротив, она позаботилась обо мне и была добра ко мне.

— Тогда почему вы оговорили её?! — прогремел Лоуренс Олдред. Сарина сжалась от страха, но нашла в себе силы продолжать.

— Это было условие, чтобы вернуть расположение моих подруг. Они велели мне во всём обвинять госпожу Лукерью.

— Вы утверждаете, что вас заставили соврать?

— Утверждаю, профессор Олдред.

— Почему вы не сказали мне об этом наедине без их присутствия?

— Боялась. Не знала, как вы отнесётесь. А они угрожали, что отправят меня в какое-нибудь страшное место, если я не сделаю, как велели.

— И почему вы решили сейчас признаться?

— Я устала лгать и пакостить по их указке, мне уже своя жизнь не мила из-за этого. А потом узнала, что Лукерью будут судить и они сказали, что это из-за меня, из-за того, что я обвинила её. Я поняла, что не прощу себе, не смогу жить с таким камнем на душе. Не могу позволить, чтобы хорошего человека судили из-за меня, я этого не стою.

Конклав перешёптывался, обсуждая её признание, а я боялась радоваться тому, что она всё-таки поступила честно. Сарина ни на кого не смотрела, уставившись взглядом в пол.

— Что ж, учитывая новые доказательства, предлагаю полностью исключить из обвинения пункты о причинении вреда и склонении к суициду. Студентка Грейн, администратор Соуль проводит вас в свой кабинет, где вы дадите максимально честные письменные показания обо всём, что касается этой женщины, — ректор указал на меня рукой.

— Если вы не готовы мне верить, я понимаю и согласна на экстракцию памяти, — негромко произнесла Сарина. — Я просто хочу, чтобы этот кошмар кончился.

— Если нам что-то покажется странным или сомнительным в ваших показаниях, так и сделаем. А пока постарайтесь быть честной и искренней. Вы получите наказание за обман, ваше дело мы рассмотрим позднее. Если у вас есть доказательства действий против госпожи Смирновой, укажите их, будем проверять. И помните, за свои слова нужно отвечать.

— Хорошо, господин ректор. Я готова.

— Господин Соуль, проводите студентку Грейн. И позаботьтесь, чтобы она всё записала вручную на бумаге. А то эти ваши системные ошибки в программах уже меня напрягают. И разберитесь уже с компьютером. Её соседок по комнате заприте до дальнейших указаний в их же комнате и вызовите родителей всех четверых.

— Слушаюсь, — мужчина поклонился, поманил Сарину и пошёл к выходу. Девочка бросила на меня виноватый взгляд, прежде чем последовать за ним. Я ей ободряюще улыбнулась.

— Профессор Олдред, я прошу вас в будущем внимательнее относиться к сбору и проверке доказательств, чтобы подобное не повторилось.

— Слушаюсь, господин ректор, — проговорил сквозь зубы Лоуренс. Видно было, как сильно задело его признание Сарины.

— Слепая Айна явилась на допрос? — спросил ректор у секретарей. Один из них поднялся, вышел за дверь, а вернулся уже вместе со знахаркой. Она выглядела точно так же, как и в нашу тайную встречу, но шла с гордо поднятой головой, как будто все здесь собрались ради неё. Мне бы такую уверенность в себе.

— Не ожидал, что вы решитесь прийти, — задумчиво сказал ей ректор.

— Вы всегда были обо мне невысокого мнения, Кассиан, — заявила знахарка, повернувшись к нему лицо, словно могла видеть. Старик моментально покраснел, народ зашептался, а я вдруг поняла, что этих двоих тоже связывает очень личная история в прошлом. Возможно как у Лоуренса с Серафиной.

— Кхм, — прокашлялся ректор. — Вас пригласили сюда, чтобы допросить насчёт студентки Лукерьи Смирновой, которая обратилась к вам вопреки запрету.

— Да, помню, она приходила ко мне.

— С каким вопросом?

— У неё проблемы с проклятьем, наложенным на её род в качестве наказания. Она хотела найти способ наладить свою магию.

— И вы помогли ей?

— Отнюдь. Это не в моей компетенции. Я хорошо знаю закон и границы своих возможностей. В моих силах помочь человеку, который не может обратиться за официальной помощью, но это не касается карательных проклятий.

— Что вы сказали Лукерье при встрече?

— Её проклятье имеет нарушения, поэтому искажает её дар.

— Какого рода нарушения?

— Трудно сказать. Но очень похоже, что при его наложении что-то пошло не так. Либо не учли важное обстоятельство, либо проигнорировали его.

— Звучит так, словно вы ставите под сомнение компетенцию моего отца — Теодора Олдреда, — на удивление спокойно, но строго произнёс Лоуренс. — Он был достаточно опытным магом, и гораздо более уважаемым.

— Тогда зачем вы позвали меня? — не моргнув глазом ответила Айна, повернувшись к нему. — Ах да, вашего отца нет в живых. Но ведь в академии есть другие маги моего профиля.

— Мы непременно спросим их мнение позже, — вступился за друга Солен Трир. — Но именно вы были тем магом, к которому обратилась Лукерья Смирнова. А здесь мы рассматриваем её дело.

— Если допустить, что вы правы, то какие есть методы исправления этой ошибки? — уточнил ректор. — Достаточно ли будет снять проклятье, чтобы наладить магию девушки?

— Не думаю, — ответила знахарка после минутного размышления. — Видите ли, это уникальный случай. Проклятье наложено на весь род, а род у нас считается по мужской линии. В случае с этой девушкой, наказание нашло лазейку. В её роду не родилось ни одного мальчика, только девочки. Возможно, будь оно личным, род и правда прервался бы полностью. Но закралась, как бы системная ошибка. Проклятья любят точность и баланс. Здесь баланс был нарушен и если его просто отменить, для самой девушки это не решит проблем.