Чтение онлайн

— Ранее Лукерья заявляла, что хотела бы отказаться от своего дара.

— Исключено, — отрезала Айна. — Это не поможет.

— Кроме нарушений в её магии, Лукерья так же не способна чётко отмеривать нужное количество усилий для каждого действия.

— А вот это к проклятью отношения не имеет. Так как её род продолжился, но её предки веками не пользовались своей магией, она накапливалась в каждом поколении и сейчас её источник переполнен. Чтобы это исправить, достаточно больше практиковать, пока источник не достигнет стабильного уровня. Тогда она сможет чувствовать свои силы и правильно их распределять.

— То есть вы не можете предложить решение для этой проблемы?

— Увы.

— Благодарим вас, что пришли, — сказал от имени всех Кассиан Арден. — Ваше мнение будет учтено. А позже мы попросим наших специалистов поработать с этим.

Знахарка едва заметно кивнула и с гордо поднятой головой покинула зал. Мне бы такую выдержку и уверенность.

— Итак, продолжим, — сказал ректор, прокашлявшись. — Мы вычеркнули несколько пунктов обвинений. Однако многое ещё впереди.

— Простите, господин ректор, но я хочу кое-что показать конклаву, — неожиданно прервала его Веллария Россен. — Думаю, это может являться доказательством по данному делу.

Кассиан Арден кивнул и Веллария достала книгу, приподняв её над головой.

— Это автобиография одного из наших бывших преподавателей, уважаемого человека благородного происхождения. Он составил её из писем, которые писал сам себе долгие годы. И среди них есть одно примечательное, письмо номер 15, — Веллария создала в воздухе полупрозрачную голограмму, а на ней крупным планом появился текст из книги, так что все могли его видеть. Она же начала читать вслух. Зал затих, никто даже не перешёптывался.

— К чему вы клоните, профессор Россен? — прищурившись, спросил Солен Трир.

— Знахарка сообщила нам, что при наложении проклятья допущена ошибка. И у меня есть версия, какая именно.

— Удивите нас.

— Я считаю, что Агафья не имела злого умысла и однозначного мотива на причинение ущерба, как это заявлено в её уголовном деле. А при наложении карательного заклинания выяснение этих двух обстоятельств является основополагающим фактором.

— И вы сделали сей вывод из чужой автобиографии? — усмехнулся некромант.

— Не только. Методом логических размышлений я пришла к выводу, что дело Агафьи Мирной действительно было рассмотрено без надлежащей глубины, несмотря на то, что вину она признала. Суд того периода оказался недостаточно внимателен и справедлив. Девушка оступилась, это не оспоримо, но я полагаю, её ввели в заблуждение, что и стало причиной проблем. А если просто — нагло обманули, воспользовались её доверчивостью.

— Не кажется ли вам, что вы пытаетесь рисовать на воде? — не сдавался профессор Трир.

— Не кажется, уважаемый коллега, — серьёзно ответила ему Веллария. — Я считаю, что причина инверсной магии Лукерьи кроется именно в том давнем обмане её пращурки. И если наши предшественники допустили такую грубую ошибку, мы имеем возможность её исправить. Вот сны, которые видела сама Лукерья, — теперь на голограмме появились мои записи. — К сожалению в те годы не велась видеофиксация процессов, как мы это делаем сейчас. Однако я считаю, что эти факты заслуживает особого внимания.

— Факты?! С каких пор какие-то сны и бредни престарелого профессора у нас считаются доказательством?! — вспылил Лоуренс, нарушая почти гробовую тишину. — Мало ли, о ком он говорит? Вы же не думаете, что имя Агафья такое уж редкое. И потом, тот профессор давно мёртв, установить истину его писем мы никак не сможем. И вы называете это фактом?!! Что, если у него просто помутился разум и его память изобрела это воспоминание? Вам ли не знать, как работает память, Веллария?

— Этот человек жил с ней в одно время, они учились в нашей академии в один период, и да, были знакомы лично. Я проверила это по архивам.

— Но с чего вы взяли, что это та самая Агафья, я вас спрашиваю?! Чем это подтверждается? Снами?! Вы серьёзно? Это банальное совпадение!

— Ваши доказательства тоже оказались фикцией, — парировала Веллария.

— Не мешайте всё в кучу!

— Если присмотреться внимательнее…

— То можно надумать всё, что угодно и увидеть даже самые странные закономерности, — не сдавался мой обвинитель.

— Уважаемые маги! — встал со своего места молчавший до сих пор Райнер. — У меня есть нечто, способное разрешить все ваши разногласия и поставить точку в этом деле.

— Неужели? Вам удалось что-то припрятать? — зло набросился на него Лоуренс.

— Я настаиваю на проведении экстракции моей памяти.

Зал загудел, а я удивлённо смотрела на Райнера. Что все так озаботились этой экстракцией? Что в ней такого впечатляющего?

— Господин Райнер, это крайняя мера, применяемая обычно к преступникам, — начала было Серафина Ланина.

— Всё в порядке. Я знаю процедуру и её последствия, — спокойно ответил Лука. — Мы с госпожой Смирновой отправились на «Озеро Забвения» с конкретной целью — посмотреть воспоминания моего предка, того самого Михая, который так же упоминается в автобиографии. Теперь я хочу, чтобы все увидели, что видел он.

— Я проведу, — вызвалась Веллария.

— Нет. — встал со своего места Солен Трир. — Я.

Ну конечно, друга своего защитить хочет, усмехнулась я мысленно. Неужели боится, что профессор Россен сможет подделать воспоминания? К слову, так как мы с Райнером не успели ничего обсудить, я тоже сгорала от нетерпения и любопытства.

Райнера усадили на простой деревянный стул. Солен подошёл к нему со спины, положил руки на голову, растопырив пальцы, зажмурился. Над ними снова возникла голограмма, а в ней сперва нечётко проступили очертания людей. Солен очевидно выбирал, что смотреть и транслировать, воспоминания как будто перематывались. Он нашёл мою пращурку и замедлил скорость воспроизведения, если можно это так назвать.

На голограмме Агафья общалась с охранником, тот подбадривал её, иногда угощал домашней выпечкой, которую готовила его жена, рассказывал о своих четверых детях, защищал от нападок других студентов. Это было первое прямое доказательство нападок, кроме моих снов. Ему приходилось делать это не раз и не два, он часто находил Агафью плачущей в разных укромных углах, к нему она бежала, чтобы поделиться немногочисленными радостями и успехами.

Я боялась оторвать взгляд, боялась упустить что-то важное.

В одном из воспоминаний Михай оказался перед не закрытой до конца дверью, где профессора из семейства Олдред — Теодор и его отец Корнелиус, разговаривали наедине.

— Я хочу отчислить её, — сказал Теодор.

— Не торопись. Она просто низшая, но поступила сюда законно. Эта Агафья слабая, бездарная, наивная глупышка. Она обязательно ошибётся и тогда у тебя будут основания от неё избавиться.

— Терпеть не могу, когда она смотрит на меня этим просящим взглядом. Моя бы воля, такие как она сюда вообще бы не попадали.