Чтение онлайн

— С трудом, — признался он. — Но мы не сдаемся.

Гальба кивнул.

— Вижу. Спасибо, что сказал мне. — Его верхняя губа растянулась, и Каншель догадался, что так теперь сержант улыбается. — И спасибо, что не сдаетесь.

Слуга низко поклонился. Сейчас его переполняла гордость столь же сильная, как и стыд всего мгновение назад. Ему казалось, что он весь светится. Еще бы не так, ведь простые слова Гальбы с новой силой зажгли в нем светоч решимости и воли. И когда Иерун шел обратно по палубам, дорога ему казалась ярче и светлее прежнего. Он знал, что это лишь иллюзия, но эта иллюзия помогала ему, придавая сил.

Они сполна понадобились ему, когда он добрался до кают слуг.

Тысячи людей, чистивших корабли, готовивших еду и выполнявших всевозможные задачи, слишком сложные, непредсказуемые или разноплановые для сервиторов, жили на одной из нижних палуб «Веритас феррум». Их дом был уже чем-то большим, нежели просто судовые бараки, но меньшим, чем община. До ужасов Исствана V здесь царил образцовый порядок. Огромный сводчатый зал простирался на всю длину корабля. Отсюда можно было легко попасть на любую другую палубу — правда, не быстро, учитывая необходимость пешком преодолевать тысячи метров переходов. Зал был достаточно широким, чтобы даже в самые жаркие часы не возникало заторов. Во времена Великого крестового похода зал использовался как рынок, трапезная и место для собраний, поскольку только здесь хватало места для всего этого. Но, так или иначе, главным всегда были дисциплина и эффективность действий персонала, и потому любую трапезу, собрание или базар неизменно рассекал нескончаемый поток тружеников. По обеим сторонам большой зал выходил в жилые помещения — по большей части бараки, рассчитанные на сотню спальных мест каждый, но были также и небольшие личные каюты для самой ценной обслуги.

Вся культура Медузы строилась вокруг идеи почитания силы и осуждения слабости. Железные Руки возвели философию своей родной планеты в абсолют, доведя презрение к слабой плоти до стадии, когда сама бытность человеком уже казалась порочным недугом. Все, что не способствовало созиданию идеальной силы, ими отметалось как бесполезное отвлечение. Ферруса Мануса возмущала необходимость терпеть летописцев в своем 52-м Экспедиционном флоте, поэтому, когда Железные Руки ринулись в бой с Хорусом, он не раздумывая оставил этих надоедливых, ненужных гражданских в системе Каллиниды. Каншеля это обрадовало. Какой бы низменной ни была его работа, он являлся частью великой машины войны. А те жители Империума, которые считали, что Железным Рукам чуждо искусство и неведомо чувство прекрасного, глубоко заблуждались. Искусство должно иметь четкую и сильную цель. Каншель слышал перешептывания о невероятном, чудесном оружии, которое Манус хранил на борту «Железного Кулака», и верил этим историям. Мысль о мощных, смертоносных инструментах, к тому же превосходно исполненных, казалась ему в высшей степени верной, ибо соответствовала всем тем урокам, что преподала ему жизнь на Медузе. Силу воли можно облечь в физическую форму и с ее помощью поставить дикую, жестокую вселенную на колени.

Идея об оружии Мануса также нашла свое воплощение в росписях на стенах «Веритас феррум». В отличие от его корабля-побратима, «Феррум», здесь нашлось место искусству. На борту ударного крейсера Каншель постоянно пребывал в окружении рукотворного величия. Каждый раз, торопливо шагая по огромному залу, он проходил мимо рельефных скульптур гигантов. Героические фигуры были высечены простыми, но смелыми линиями. В изваяниях не было ни единой излишней, вычурной детали, ровно как и ничего грубого, неказистого. Они были величественны. Внушительны. Они вдохновляли. Они сражались и побеждали мифических зверей, символизировавших безжалостные вулканы и лед Медузы. Они олицетворяли собой силу. Слабость была им чужда, и долгом каждого, даже самого низшего слуги, было претворять их заветы в жизнь.

Так было до жуткой катастрофы Исствана V. Теперь от этого остались лишь воспоминания. «Веритас феррум» серьезно пострадал в пустотной войне. По всему левому борту до самой кормы отказали щиты. Пламя бушевало в этом конце жилых блоков, пока весь сектор корабля не изолировали, сбросив в нем давление. Позже, перед самым прыжком в эмпиреи, на левый борт пришлось еще несколько мощнейших торпедных ударов. Сильнее всего досталось верхним палубам, где погибло свыше сотни легионеров. Но и на этом уровне разрушения не прекратились. Переборки рушились, огонь пожирал все, до чего мог дотянуться. Наконец, когда чудовищная рана в боку корабля разошлась слишком сильно, жуткий холод и пустота окончательно вычистили коридоры от жизни.

Хорошо хоть поле Геллера выдержало. По крайней мере, путешествие через варп не обескровило корабль еще больше.

Корпус удалось заделать, но внутри «Веритас феррум» целые палубы еще были завалены обломками. Каншель радовался, что в недоступных секторах не осталось выживших — раненых, отчаявшихся дождаться спасения, которое никогда не придет. У него не было причин соваться в заваленные коридоры, поэтому он старался о них не думать. Но и в казармах слуг хватало шрамов, напоминавших ему об их провале, о поражении.

Кормовая часть большого зала все еще была перекрыта. Слугам, которым требовалось работать в этой части корабля, приходилось плутать по лабиринту обходных путей, чтобы добраться до постов. Кое-где в зале пламя опалило стены, безнадежно испортив убранство. Отдельные блоки казарм были полностью уничтожены. Рваные раны на погнутом металле обезобразили своды зала. Пол расчертила паутина трещин, отдельные участки просели и обвалились. Каншелю пришлось перепрыгнуть полдюжины крупных расщелин, чтобы добраться до срединной секции зала.

При всей разрухе в этой главной артерии корабля продолжала кипеть деятельность. Слуги Железных Рук неутомимо курсировали из одного конца крейсера в другой, но что-то в их движениях переменилось. Не просто физически — изменился сам дух его обитателей. Людям Медузы было не привыкать к трудностям и смерти, ибо они были неотъемлемой частью жизни на этой планете. Но появление Ферруса Мануса подарило кланам Медузы то, чего они прежде не знали — надежду. Не блеклую надежду на легкое и светлое будущее, которое уже не за горами. Их надежда обрела форму веры в силу, которой это будущее можно сотворить. Железные Руки стали живым воплощением этой надежды. Каждая их победа становилась триумфом не только во славу Императора, но и самой Медузы.

И вот Мануса не стало. X легион обескровлен. «Веритас феррум» летел вперед, но никто не знал, куда именно. Хотя слугам не полагалось знать о целях странствий их кораблей, Каншель слышал толки, что легионеры и сами не знают своей цели. Об этом говорили редко, шепотом и с нескрываемым ужасом. Люди не злились — они были напуганы и стыдились того, что предаются подобным идеям. Но сколь бы сильное чувство вины их не одолевало, единожды произнесенная вслух мысль прочно завладела их жизнями. Сам Каншель не верил этой болтовне. Но, услышав ее, он уже не мог избавиться от вопросов.

Приближаясь к центру зала, Каншель замедлил шаг. Впереди собралась группа из нескольких десятков людей, образовавшая тесный круг. Потоки занятых работой слуг с обеих сторон обтекали группу, как вода обтекает камень. Каждые несколько секунд кто-нибудь из проходивших мимо останавливался на мгновение, присоединяясь к собранию. Другие же бросали на выстроившихся кольцом людей полные презрения взгляды. Георг Паэрт, человек-стена, трудившийся в машинном отделении, брезгливо фыркнул, проходя мимо. Поравнявшись с Каншелем, он широко ухмыльнулся.

— Не дай им испортить тебе аппетит, — посоветовал исполин.

— Постараюсь, — буркнул Каншель, но Паэрт уже двинулся своей дорогой.

Группа преграждала Каншелю путь к обеденным столам. Сперва Иерун подумал о том, чтобы подождать, пока собрание не закончится. Но он буквально умирал от голода, а всего через несколько минут ему нужно было отправляться на ремонтные работы. Поэтому он двинулся наперерез людскому потоку к краю зала, обходя группу по широкой дуге. Но не успел слуга сделать и пары шагов, как кто-то позвал его по имени. Поморщившись, он обернулся. Агнесса Танаура отделился от группы и махала ему рукой. Каншель тяжело вздохнул. Что ж, быть посему. Лучше уж встретиться с ней сейчас, когда у него есть веские основания по-быстрому со всем покончить, чем ждать, когда она зажмет его в углу на пути со смены.