Чтение онлайн

– Эй, Гилберт! Проблемы? – Вдруг послышалась английская речь. Старые друзья – Томас и Дженкинс вынырнули из полумрака арки замковых ворот. Вмиг оценив ситуацию, они ускорили шаг, а заодно, приближаясь, выхватили на ходу мечи. Хорст быстро оглянулся назад, англичане перекрывали собой дорогу к караульному помещению, следовательно помощи ждать оттуда не стоило, перевес был полностью на их стороне. Он снова посмотрел на Гилберта, многозначительно ухмыльнулся в бороду:

– Deyvel! - качнул головой, даже подмигнул, мол, свидимся еще, и, отпустив рукоять оружия, перенес руку на плечо не пришедшего до сих пор в себя Отто, потянул его, отступая вдвоем назад, одновременно освобождая дорогу англичанам и чуть склонил насмешливо-почтительно голову:

– Ernveste ritter und fraw von der adell…

Когда Томас и Дженкинс поравнялись с Гилбертом, немцы были уже на безопасном расстоянии, сделав некий полукруг и продолжая потихоньку смешаться к воротам замка, к двери, ведущей в караул.

– За подмогой, что ли пошли? – Томас внимательно провожал их взглядом.

– Вряд ли! – Мотнул головой Гилберт, также наблюдая за ландскнехтами. – Не осмелятся. Нас трое.

– Сзади еще идут наши. – Спокойным голосом произнес Томас, уже убравший меч обратно в ножны.

– Вот-вот, думаю, они это понимают. – Гилберт тоже вогнал клинок и повел плечами, сбрасывая напряжение.

– Я присмотрю пока за ними. – откликнулся Дженкинс.

– Что произошло? – Поинтересовался Томас. – Прицепились?

– Не ко мне. – Гильберт вспомнил о женщине и повернулся к ней. Несчастная медленно поднималась из грязной лужи. – Вот она спрашивала кого-нибудь из нас. – Он быстро подошел ближе и помог женщине встать на ноги. Вся ее одежда намокла, болела грудь от удара древком, горели ссадины на коленях и локте от падения, но она нашла в себе силы хрипло прошептать, не поднимая лица, укрытого сползшим платком и выбившимися из-под него волосами:

– Мне нужен кто-нибудь из английских солдат короля Густава.

– Мы – англичане. Спрашивай, кто тебе нужен. – сказал Гилберт с состраданием смотря на нее.

– Мне нужен кто-нибудь, кто несколько лет назад ездил в Мору с доминиканским монахом накануне восстания. – Чуть погромче произнесла она.

Гильберт встревожено переглянулся с Томасом. Последний быстро нагнулся и снизу внимательно всмотрелся в лицо женщины, после чего распрямился, покачал головой и, взяв Гилберта за локоть, негромко спросил:

– Ты знаешь кто это?

– Нет, конечно. Откуда, Томас? Она лишь упомянула Мору, что всколыхнуло не очень приятные воспоминания.

– Они станут хуже, когда ты узнаешь кто она! Зря ты за нее заступился… - Солдат понизил голос до шепота и отвел взгляд в сторону.

– Не тяни, дружище, выкладывай, ты, что знаешь ее?

Томас кивнул и посмотрел в глаза Гилберту:

– Это дочь той старухи, что мы вздернули на воротах. Помнишь мальчишку, что увязался с нами? Это его мать, которую мы тогда пощадили по просьбе отца Мартина! Это она со своей старухой сделала все, чтоб твою Уллу отправили на костер из-за денег ее бывшего мужа. – Томас повторил.
– Зря ты вмешался… не мы тогда, так немцы б сейчас ее… - солдат не договорил фразы, опустил голову. – Пошли, пусть остается, где хочет! – Он потянул Гилберта за плащ.

Гилберт медлил. Память вдруг вспыхнула распятой белизной обнаженного женского тела, проступившего из смрадного черного тумана застенка, струящейся по нему ярко-алой кровью… Он бы убил в тот момент любого, кто был причастен к страданиям Любавы. В тот момент да! А сейчас…? Известие о казни семьи, виновной в случившемся, тогда было им воспринято с радостным мимоходным безразличием, отметившим лишь заслуженность возмездия для человеческой подлости, ибо вся сила переполнявших его чувств воплотилась в одно единственное устремление хоть как-то облегчить боль и страдания любимой.

Гилберт перевел взгляд на женщину. Она по-прежнему стояла посередине лужи, нахохлившись, как мокрый воробей. Потоки воды стекали по ее насквозь промокшей одежде, из-под черного платка, съехавшего на лоб и почти полностью скрывавшего ее лицо, пробивался взгляд, скорбный и молящий о помощи. Что может чувствовать человек, внезапно встретивший на пути того, кто когда-то причинил страшную боль дорогим ему людям? Заслоненная счастьем нескольких лет жизни, наполненных любовью и радостями, боль растворилась в песках времени, и даже напоминание о ней казалось чем-то выдуманным, случившимся не с ними, а с кем-то другим. Поэтому Гилберт не мог ответить сам себе на этот вопрос. В нем не было ненависти к этой женщине. Значит ли это то, что он простил ее? А Любава - Улла? Гилберт вспомнил, как однажды, еще до свадьбы, у них зашел разговор о той семье из Моры, и он даже упомянул о казни, совершенной Томасом и Дженкинсом, но она лишь вздохнула, обернулась к иконе Богородице, перекрестилась и прошептала:

– Бог им судья! – Гилберт даже не понял, кого Улла имела тогда в виду – его друзей или тех родственников покойного мужа, но переспрашивать не стал, чтоб не бередить душевную рану любимой.

Почему, спустя столько лет, эта женщина сейчас оказалась в Стокгольме и ищет именно англичан?

– Подожди! – Гилберт покачал головой и отвел руку Томаса. – Надо узнать, что привело ее сюда?

– Какая разница? – Пожал плечами англичанин. – Брось ее, парень!

Но Гилберт уже решил выслушать странницу. Томас нахмурился:

– Послушай, если ты упрямо хочешь о чем-то ее спросить, то лучше это сделать где-то в другом месте. Скажи, чтоб отошла с тобой в сторону. Не забывай, немцы у нас за спиной, а наши парни не торопятся выходить в город из-за дождя. Если мы и дальше будем торчать здесь втроем, то они могут осмелеть и вызвать себе подмогу.

Предложение было разумным. Гилберт обратился к женщине:

– Ты сможешь идти?

Та закивала послушно головой в ответ.

– Нужно отойти на Эстерлонггатен или к Стуркюрка. Здесь небезопасно находиться.

Женщина снова кивнула и, сильно прихрамывая, медленно вышла из лужи. Было заметно, что каждое движение причиняет ей боль и хромота ее вызвана давнишней травмой, а не сегодняшним падением.

– Она что калека? – Тихо спросил Гилберт Томаса. Солдат пожал плечами:

– При нашей последней встречи, она ей не была. По крайней мере, мы до нее пальцем не дотрагивались.

– Увидимся! – Гилберт махнул на прощание товарищу, взял женщину под руку и стал уводить прочь от замка. Томас смотрел им вслед и осуждающе качал головой. В его спину ткнулся Дженкинс, все это время не сводивший глаз с немцев:

– Куда это Гилберт ее потащил? – Поинтересовался он.

– Не знаю! Но мне это не нравится! – Буркнул в ответ Томас.

– Кто она такая?

– Та, чью мать мы с тобой повесили в Море!

– Святой Томас! Вот это дела! – Глаза Дженкинса округлились от изумления, он даже сдвинул шлем на затылок, не взирая на дождь, и потер себе лоб, словно не веря услышанному, словно ему объявили о ком-то, воскресшим из мертвых.

– Пошли отсюда, приятель, пока насквозь не вымокли! – Томас хлопнул его по плечу, увлекая за собой. – Если мы сейчас не выпьем, как следует, то точно подцепим какую-нибудь лихорадку.