Чтение онлайн

Девушка не отшатнулась, продолжила смотреть так же внимательно, словно ждала продолжения истории. Да только что тут ещё расскажешь? Никто так и не простил ему того проступка. Даже отец.

– Это было давно, - наконец проговорила Асвейг, когда поняла, что Ингольв больше ничего не добавит.
– И теперь я знаю, что вряд ли кто-то может соперничать со мной в убийствах.

Она невесело усмехнулась и отвела взгляд. Ингольв посмотрел в сторону дома, откуда ещё тянуло мерзким снадобьем.

– Знаешь… Возможно, сегодня весь день я буду плохо соображать. Возможно, после и вовсе умру, когда разорвётся связь между нами. Поэтому хочу сказать сейчас, - он осторожно тронул девушку за подбородок, призывая к нему повернуться.
– Раньше я сожалел, что жизнь свела меня с тобой. Я винил тебя во многом и подозревал в зле, что ты могла против меня удумать. Но время показало, что я был не прав. И я очень надеюсь, что, когда всё закончится, ты сумеешь простить меня и найти свой путь. И может быть даже вернёшься домой, откуда бы ты ни появилась. И если я ещё смогу что-то сделать, то помогу тебе. Потому что виноват перед тобой. Я должен был объяснить всё сразу, а не выдумывать то, чего нет.

Асвейг шарила взглядом по его лицу, и её губы почему-то дрожали. Несколько мгновений она словно пыталась совладать с подступивший и слезами и подобрать хоть какие-то слова.

– Я всё понимаю, - шепнула она, когда он замолчал, не зная ещё, что добавить. И так словно душу наизнанку вывернул.
– Я давно уже поняла.

Лёгкий вихрь рыжих локонов, с утра ещё не собранных в косу, окутал его, когда девушка обняла за шею и прижалась, словно немного смущаясь, но стараясь ответить хоть каким-то теплом на его слова. Ингольв почти одурел от её близости, и подумалось даже, что зелье ему не понадобится, если только… Он обхватил Асвейг за талию и притянул к себе, усаживая на колени. С грохотом упал на землю ларец. Трепетная, словно травинка под ветром, она казалась в его руках тонкой и хрупкой. Девушка сама нашла его губы и прильнула поцелуем, таким отчаянным, словно и правда скоро умирать. Не ему, так ей. Ингольв зарылся пальцами в её волосы, отвечая со всем жаром и нетерпением: он не хотел больше сдерживаться. И чудилось, что невидимые обжигающие потоки лозой обвивают их двоих, сближая всё сильнее, требуя, чтобы они стали единым целым и не мучались больше, стараясь держаться порознь. И в этом не было ничего неправильного или чужеродного. Как будто только её одну в жизни он должен был обнимать и желать так сильно, что всё тело словно каменеет - тоже.

Горячие ладони Асвейг проникли под неподпоясанную рубаху, оглаживая каждую напряженную мышцу спины. И грудь, и живот. Они замирали лишь на тесёмках штанов, будто девушка себя одёргивала. Невероятный порыв сминал их обоих с такой силой, что можно было бы, верно, заняться любовью прямо на этой скрипучей скамье во дворе. Ингольв гладил через платье её бёдра, чувствуя, как она прижимается к нему теснее. Поднимался ладонями к лопаткам, заставляя Асвейг прогибать спину. Он целовал её тонкую шею, ощущая губами, как неистово бьётся на ней жилка.

Скрипнула дверь, и словно холодной отрезвляющей волной их окатило с головы до ног. На счастье, это оказался Лейви. Асвейг спрятала лицо на плече Ингольва, не пытаясь спрыгнуть с его колен или сбросить руки - всё это будет выглядеть просто смешно.

– Как замечательно, - расплылся в улыбке скальд после короткого замешательства.
– Там такая вонь, а у вас тут так сладко, что аж легчает.

– Может, ты уберёшься?
– ещё надеясь, что побратим его послушает, буркнул Ингольв.

Но Асвейг всё же сползла с него и села рядом, продолжая прятать от Лейви взгляд.

– Думаю, уже поздно, - безжалостно дёрнул плечом скальд и плюхнулся на ту же скамью, отчего та даже покачнулась.

В голове до сих пор всё плыло, и Ингольв всерьёз задумался, не выпроводить ли побратима силой, а после вернуться к прерванному занятию. Но постепенно горячечное безумие схлынуло, оставив в душе лишь тень стыда за то, что случилось. Они ведь и правда не подумали, что кто-то может сюда прийти. Асвейг, видно, это тоже осознала, и лишь благодушное настроение Лейви позволило ей остаться на месте, а не сбежать тут же.

– Что там Рунвид? Готовит мою смертушку?
– чуть придя в себя и сбросив ненужное раздражение, Ингольв снова обратился к скальду.

– Уж не знаю, что там она готовит, но от запаха аж кишки в узел заворачиваются. И как только Гагар до сих пор спит - не понимаю.

– Да он хоть проснётся?
– Асвейг с опаской посмотрела на дверь и уже встала было идти проведывать трелля.

Кто его знает, а вдруг и правда запах его дурманит и держит во сне? Но, не подтвердив опасений, помятый и злой Гагар тоже вышел продышаться.

– Никогда не стану ульфхеднаром, - проворчал он и провёл ладонью по голове, покрытой отросшим ёжиком волос.
– Я от одной только вони этого снадобья сдохну раньше.

Лейви усмехнулся, а девушка всё же отправилась в дом, так и не глядя больше на Ингольва. На щеках её до сих пор горел румянец, отчего она казалась ещё привлекательнее. Внутри аж всё заныло от нерастраченного желания. Не пора бы приступать к испытанию? Становилось любопытно, как Рунвид придумала его провести без задания хёвдинга, которое нужно преодолеть, чтобы заслужить право называться ульфхеднаром.

Вместе с Лейви и Гагаром они друг за другом вернулись в дом. Рунвид месить своё зелье перестала, а потому запах стал слабее. Кажется, на женщин он так не влиял, как на мужчин: они спокойно готовили завтрак, не обращая внимания на остатки вони.

Вместе с Лейви и Гагаром они друг за другом вернулись в дом. Рунвид месить своё зелье перестала, а потому запах стал слабее. Кажется, на женщин он так не влиял, как на мужчин: они спокойно готовили завтрак, не обращая внимания на остатки вони.

– Надеюсь, ты готов, Ульв?
– не отрываясь от занятия, промурлыкала вёльва. Она как будто находилась в приподнятом настроении - и уж что её так радовало, одной ей известно.

Оставалось надеяться, что не его возможная смерть.

– Давно уж готов. Только как ты всё устроишь? Рунвид мельком на него глянула.

– За это не волнуйся. А лучше поешь: силы тебе понадобятся.

Ингольв не понял, что запихнул в себя, лишь бы только набить живот. Взгляд то и дело обращался к накрытому тряпицей горшочку, в котором, верно, и остывало снадобье для испытания. Остальные тоже особо не разговаривали, и будто бы смутная тревога наложила печать на их лица. Когда убрали со стола плошки, Рунвид бросила на длинную лавку покрывало из медвежьей шкуры и махнула на неё рукой:

– Снимай рубаху и ложись. А вы все вон! Позову, когда надо будет, - она грозно посмотрела на Лейви, обращаясь ко всем.

Не решаясь и слова сказать в ответ, они вышли и даже дверь за собой притворили совершенно бесшумно. Ингольв разделся до пояса и лёг на шкуру, не понимая, к чему это всё. Испытание он всегда представлял себе по-другому. Рунвид подошла, снимая с горшочка ткань и нависла над ним, словно тень рока. Снизу её черты казались резкими и выпуклыми, но странно-лицо выглядело моложе.