Чтение онлайн

Щедро зачерпнув вязкой жижи, от запаха которой снова качнулась дурнота в животе, вёльва намазала её на шею Ингольва, затем под мышками, а потом дёрнула тесьму штанов.

– Может, я сам?

Та скривилась, словно услышала глупости.

– Я не девчонка уже, чтобы млеть от мужского орудия, - и решительно просунула руку внутрь.

Ингольв стиснул зубы: прикосновения вовсе не были призваны нести удовольствие. Но он всё же не младенец, которого мать моет в кадке. Правда, закончилось всё быстро, и через несколько мгновений намазанную снадобьем кожу начало холодить и едва ощутимо щипать. Рунвид забормотала что-то неразборчиво и мерно, отставила плошку в сторону и вернулась. С нажимом она начертила на лбу Ингольва какой-то замысловатый знак: как он ни силился понять, что это за руны -не смог. Следующую отметину вёльва оставила на груди, и ещё одну - на животе.

– Разрыв связи с Асвейг будет твоим испытанием, - уже издалека донёсся голос старухи, но такой молодой и сильный, словно говорила не она.
– Если переживёшь его, то станешь воином-волком, самым сильным из всех. Если погибнешь… Такова твоя судьба. Но она будет свободна.

– Ты обманула меня… - он пошевелил губами, но ни единого звука не сорвалось с них.

Топкий дурман поглощал его всё сильнее. Под мышками и в паху уже горело огнём, ещё не позволяя окончательно провалиться в забытьё. Всё новые и новые сплетения рун покрывали его тело. А там, где когда-то вырезала свою метку Асвейг, словно содрали кусок кожи.

Руки Рунвид исчезли, но Ингольв уже не мог даже открыть глаза, чтобы посмотреть, куда она ушла. А после бесконечных мгновений дурнотного небытия, его груди коснулись совсем другие ладони. Он всё же приподнял веки и, прежде чем потерять сознание, увидел Асвейг

Очнулся он от того, что затекли руки, попытался пошевелить ими - и понял, что висит вниз головой, привязанный за ноги. Верёвка резкой болью впилась в щиколотки. Ингольв покачнулся, стараясь удержать внутри всё съеденное на завтрак, и огляделся. Этого просто не могло быть! Он висел на одном из ясеней, что окружали храм в Скодубрюнне. Он совершенно не мог ошибиться: его вытянутый силуэт, острые крыши с головами коней ни с чем не спутаешь. С веток других деревьев свисали полуистлевшие туши когда-то принесённых здесь в жертву животных. Над некоторыми ещё кружили блестящие мухи, а от других остались лишь кости с лохмотьями сухой плоти на них.

Как он вообще мог здесь оказаться?

Только спустя несколько тяжёлых вдохов и выдохов он вспомнил, что было раньше. Значит, продолжается дурман, и это всего лишь видение. Впрочем, весьма натуральное: всё тело ломило от прилившей крови. Ингольв пошарил еле-еле обретшими чувствительность руками по поясу, но никакого оружия, чтобы срезать верёвку, на нём не оказалось. Он схватился за неё и подтянулся, пытаясь разглядеть поближе все узлы, чтобы понять, можно ли от них избавться. Но связан он был на редкость добротно. Пожалуй, ещё немного, и ноги совсем затекут. Вот это западня!

– Не дёргайся, Улье…

Он вывернул шею, силясь сквозь пляшущие в глазах тёмные пятна разглядеть девушку, что приближалась со стороны храма. И по белым одеждам сразу узнал фюльгью. Она нынче была одна, а светлая шкура волка не мелькала даже поблизости. Дева приближалась быстро: она необычайно торопилась, хотя раньше все её движения были исключительно плавными и неспешными. На ходу она сняла с пояса меч и лёгким взмахом перерубила верёвку.

Ингольв грянулся о землю так, как не падал даже во времена юности. Завтрак всё же рванулся наружу, но когда прокашлялся - стало невообразимо легче. Он ещё немного посидел, освобождаясь от пут и разминая вконец онемевшие ступни, но раздражённая и встревоженная чем-то фюльгья не позволила даже как следует перевести дух и вновь обрести власть над собственным телом.

– Он вышел на свободу, Ульв. Я не смогла больше его сдерживать, - проговорила она тихо, всё время озираясь.

– Кого сдерживать?
– голова кружилась, и мысли текли в ней вяло.

– Фенрира.

– Так это?..
– осознание свалилось тяжеленным камнем. Ингольв тоже огляделся, ожидая увидеть чудовищного волка где угодно и в какой угодно миг.
– Рунвид сказала, что я не могу выбрать.

– Конечно, не можешь!
– фюльгья помогла ему встать и придержала, когда он покачнулся.
– Изгнанная норна. Она спряла нить твоей судьбы так, как нужно ей. Лишь бы ты оставил Асвейг в покое.

– Но почему? Неужели мы вместе и правда можем уничтожить мир?
– Ингольв сбросил ледяную руку девушки.
– Как это вообще возможно?

– Смотря, о каком мире идёт речь, - та пожала плечами.
– Я всего лишь твой дух-хранитель и не знаю многого, так же, как и ты.

Протяжное и громкое дыхание пронеслось между деревьев. Тусклое солнце, что едва пробивалось сквозь необычно зелёные облака, совсем померкло от наползшей, показалось, со всех сторон разом тени. Огромный глаз, похожий на жёлтую луну, показался среди ясеневых ветвей в самых кронах. После и другой засветился таким же неживым огнём.

– Прости, Ульв. Тут я бессильна.

Он повернулся туда, где ещё мгновение назад стояла фюльгья - её и след простыл. Осталась только лёгкая изморозь на траве. А волк приближался, не шевеля при этом ни единого дерева, не сминая ни единой травинки. Скоро его угнетающе огромная фигура полностью показалась из леса. Ингольв замер, подняв голову и пытаясь понять, что сейчас его ждёт. “Выживешь?”, - но как это возможно, если у него даже оружия с собой нет.

– Я пришёл сюда не для того, чтобы убить, - проникнув, показалось, в самое нутро, произнёс Фенрир.
– Но ты умрёшь от того, что будет дальше, если не примешь меня.

– Если я не хочу принимать в себя чудовище?

Волк резко выдохнул, будто фыркнул, и из его ноздрей исторглись потоки пара. Глаза стали ещё ярче.

– Я так же, как и ты не выбирал, кем родиться. Но родился таким от союза бога и великанши. И я не большее чудовище, чем любой из людей, кто умеет сражаться и убивать.

Ингольв всё же отступил на шаг, чтобы разглядеть его лучше. Шею уже ломило, и стучала кровь в висках. Фенрир смотрел с ожиданием и спокойствием. И лишь 8 некоторых чертах его вытянутой морды можно было угадать того волка, что ещё недавно приходил ему в образе второго фюльгьи.

– Что будет, если я приму?

– Ты будешь силён, как никогда. Ты станешь опасен для любого своего врага, каким бы огромным войском он ни обладал. Ты будешь жить дольше обычного.

– И что же? Никакой платы?

Короткий вздох, как ответ на вопрос неразумного ребёнка.

– За всё есть плата. О своей ты узнаешь со временем.

Ингольв опустил голову, раздумывая. А разве он уже не согласился на это, когда выслушивал Рунвид? Не смирился внутренне с тем, что его покровителем станет чудовищный волк? Смирился и принял. И здесь у него выхода тоже не было. Впустить или умереть.

Давать ответ не понадобилось. Упругим зверем чернота ночи ринулась в тело и, едва не разорвав его на части, свернулась клубком где-то под сердцем. Ингольв обнаружил себя скорчившимся на земле уже в тот миг, когда Фенрир снова отступил в тень леса.

– Иди в храм. Там твоё испытание.

Едва совладав с трясущимися, как у немощного старца, ногами, он встал и побрёл через поляну внутрь, словно по чьей-то чужой воле. В храме оказалось на редкость сумрачно и холодно. Горело всего-то несколько масляных ламп, что были расставлены на скамьях. Фигуры богов поглощал мрак, и золото, которым они были украшены, почти не блестело, словно покрытое налётом.