Проклятые сны
Шрифт:
– Где мой сын, дудочник!
– поломанный музыкальный инструмент полетел на землю.
– Это так они меня называют? Но мы оба знаем, кто я на самом деле, - дудочник снял капюшон и явил свое лицо.
Перед Румпельштильцхен стоял его отец. Питер Пэн. У Белль невольно все сжалось внутри.
– Давно не виделись, дружок!
– продолжил Пэн, - Рад, что ты заскочил на представление. Что? Не ожидал меня увидеть, Румпель? Понимаю. Сам немного удивлен. Смотрю, возмужал, стал Темным магом. Хорош.
– Чего тебе здесь нужно?
– свирепо спросил Румпельштильцхен.
– Да вот…скука одолела. В Неверлэнде можно играть только с детьми, которые приходят туда во сне. Они не могут остаться. А те мальчишки, которых заберу я — останутся.
– Мой сын у тебя…
– Ага…
– Тебе понадобится что-то посильнее волшебной дудки, чтобы забрать моего сына!
– пригрозил Румпель.
– Волшебную дудку слышит не каждый, - невозмутимо продолжал Пэн, - Лишь тот, кто чувствует себя нелюбимым, брошенным, потерянным. Ты потому ее слышишь, Румпель?
– Не думай, что знаешь меня!
– злость только нарастала в голосе Румпеля, - Ты меня не знаешь. Больше нет.
– Мне кажется — знаю. Под всем этим могуществом скрывается всего лишь одинокий, недолюбленный потерянный мальчишка, - издевательски протянул Пэн, - Мне нравится как это звучит. Так и назову своих новых друзей. Потерянные мальчики. Красиво, не правда ли?
– Говори, что хочешь. Бэйлфайер одним из них не станет.
– Он уже стал. Вопрос в том, что ты сделаешь, чтобы вернуть его?
– Я заставлю тебя пожалеть об этом вопросе, - процедил Румпель.
– Понимаю. Ты расстроен, - сказал Пэн издевательски снисходительно, - Многие родители боятся, что их детей у них отберут. Но только не ты, Румпель? Нееет! Ты боишься, что твой сын сам уйдет от тебя.
Румпельштильцхен отшатнулся. Белль поняла, что Пэн достиг своей цели.
– В конце концов тебе не привыкать быть брошенным!
– Пэн особо надавил на последнее слово, - Каждый, кого ты знал, оставил тебя, не так ли? Как твоя жена, Мила. Не говоря уже о твоем отце. Скажи, почему с Бейлфайером должно случиться иначе?
– Ты ошибаешься, - ответил Румпель и ответил неуверенно.
– Неужели? А давай выясним это? Спросим Бэйлфайера? Ты или я? Если он решит остаться, то я уйду навсегда. Сделка?
– Не буду я с тобой сделки заключать..
– Румпель отступил от Пэна на несколько шагов и вновь стал разглядывать танцующих мальчиков, танцующих без всякой музыки.
– Почему нет? Не уверен, что он останется? Что? Даже узнать его не можешь?
– хмыкнул Пэн презрительно.
– Сложно узнать, когда все в масках..
– Но разве маски должны тебя останавливать? Смотри! Вот он!
– Пэн указывал на мальчика в маске птицы, - Играет с мальчишками и плевать хотел на весь мир. Он счастлив, Румпель. Потому ты и не узнал его.
Белль бы не смогла назвать Бэя счастливым. Безумным — да, но не счастливым.
Румпельштильцхен подошел к сыну, схватил его за плечи, развернул к себе.
– Бэй? Бэйлфайер?
– он снял с сына маску, - Ты в порядке?
– В порядке, - буркнул Бэй, - Чего ты здесь?
– Ты считаешь, что мне нет дела до тебя. Но мне есть. Я здесь,чтобы это доказать.
– Как?
– резко спросил Бэйлфайер.
– Давай же, Румпель. Спроси его, - нетерпеливо прошипел Пэн.
Румпельштильцхен схватил Бэя.
– Что ты делаешь, папа?
– Защищаю тебя!
– Ты пожалеешь, что не заключил эту сделку, Румпель!
– крикнул Пэн.
Но Румпелю уже было наплевать. Он перенес себя и сына домой. Каким-то образом и Белль перенеслась с ними.
– Не трогай меня. Прочь!
– кричал Бэй, отпихивая отца.
– Все хорошо, Бэй. Ты в безопасности, - пролепетал Румпель.
– В безопасности! Мне ничего не грозило! Дудочник — мой друг!
– Он просто хотел, чтобы ты так думал. Он — зло!
– Почему? Кто он? Один изобиженных тобою?
– Бэй чеканил каждое слово, словно старался уязвить отца побольнее.
Румпель обреченно вздохнул.
– Его зовут Питер Пэн. Я знаю его с детства.
– С твоих слов выходит, что он тоже бессмертный.
– Он был таким не всегда. Стал в Нэверленде. Он предал меня, Бэй. Ему нет веры!
– Что случилось?
– Бэй немного смягчился.
– Он меня дурачил. Очень долго. Пока я его истинную суть не разглядел. Более темную и отталкивающую, чем это вообще возможно, - уклончиво ответил Румпель мальчику.
– Вряд ли он хуже тебя!
– Я должен был защищать тебя, Бэйлфайер!
– это звучало, как попытка оправдать все, сотворенное им прежде - У меня не было выбора!
– Не лги мне! Я знаю, что ты сделал! Знаю о сделке!
– кричал Бэй, - О сделке, которую он предложил тебе. Все, что от тебя требовалось — спросить!
– Он сказал тебе…
– Он сказал, что это проверка твоего доверия! Действительно ли я дорог тебе!
– Пожалуйста, Бэй… - тихо прошептал Румпель.
В голове Белль прозвучало ее имя, после слова «пожалуйста». Как часто он говорил ей это? Как часто она старалась этого не слышать?
– Я бы вернулся домой! Я бы выбрал тебя!
– выкрикнул Бэйлфайер, на глазах которого выступили слезы, - Если бы ты только спросил! Мы бы снова могли стать семьей.
– Но мы можем, Бэй!
– отчаянно крикнул Румпель в след выбегающему из дома Бэю, - Бэй!
Румпель бросился следом, но остановился на пороге. Белль встала рядом и огляделась по сторонам. Из-за соседнего забора на Темного смотрела девушка. Смотрела без страха, даже сочувственно. Белль узнала в ней несчастную Морейн. Вероятно, Румпель остановил войну с ограми. Белль улыбнулась этой мысли. А видение оборвалось.
В итоге Белль не смогла отыскать ответ ни на один из своих вопросов, только добавила еще один в список. Белль хотелось знать, могла ли она сама толкнуть Румпеля в объятья Тьмы?