Чтение онлайн

– Молчи!
– крикнул Румпель и вскочил на ноги, напрочь забыв о своей боли, чем страшно порадовал свою вторую жену, но никак не удивил первую.

Милу было не унять.

– Трусом, как твой отец! Трус!

– Я не такой как он. Отец бросил меня! Я же всегда буду с сыном. Это все ради него! Все ради сына! Чтобы он избежал моей участи. Чтобы не рос без отца!

Все это он сказал без тени сомнения. И все сказанное было правдой. Белль всегда верила, что с этой войны его погнал не банальный страх смерти, хотя и он тоже, но искреннее стремление обеспечить Бэю лучшую жизнь. Но в силу своих внутренних демонов, а также под влиянием этой «чуткой» женщины Румпельштильцхен окончательно и бесповоротно уверовал в свою трусость. Белль хотелось верить, что ее Румпель все же сумел сбросить этот ненужный балласт.

– Никакой ты не трус, Румпель!
– сказала Белль.

– Ему выпала участь хуже жизни без отца!
– тем временем продолжала орать Мила, - Вырасти сыном труса!

– Лучше уж отец-трус, чем отец-мертвец, - ввернула Белль, негодующе качая головой.

– Что мне было делать?

– Достойно сражаться, Румпель! Погибнуть героем!

Белль ожидала чего-то подобного от Милы, но не думала, что это будет так жестоко. Погибнуть героем-дело, конечно, похвальное, но говорить живому человеку,что он должен был умереть, особенно когда он не видел в своей смерти смысла - это было выше всякого понимания. За их общую богатую историю Белль не раз причиняла Румпелю боль. Она читала это по его глазам. И часто в этих ситуациях она не видела иного решения, не видела альтернативы, и все равно сомневалась, но никогда, даже в самые жуткие моменты их жизни она не желала ему смерти. Напротив, его жизнь

она всегда пыталась спасти, сберечь то, что можно было собрать и надеяться, что мертвое может восстать из пепла. Мила же не просто кидалась словами. Она реально желала ему смерти. Она хотела уважения к себе и своей жизни, которое, увы и ах, не мог ей дать супруг со славой труса.

– Не говори так… -жалобно, со слезами на глазах молил о пощаде Румпель, - Не говори так. Не говори.

Мила наконец замолчала. Молча она подошла к нему, молча отдала ему ребенка, молча взяла ведро для воды и так же, молча, удалилась.

Румпель пришел в себя, успокоился и нежно посмотрел на своего ребенка. Белль с нежностью смотрела на них обоих. Так или иначе, но она их любила.

– Все хорошо, Бэй, - улыбался Румпеля, в то время, как Бэй своей маленькой ручкой схватил отца за кончик носа, - Все хорошо. Папа вернулся. И клянусь…он никогда тебя не бросит.

Белль обреченно вздохнула, а видение, тем временем, сменилось.

И снова лес. Тот же, в котором Румпель когда-то сделал предложение Миле. Только нынче было позднее лето, а не ранняя весна. На деревьях начали желтеть листья — первые вестники осени. Судя по серому крестьянскому одеянию Румпельштильцхена, на улице было не очень тепло. Он сидел на камне и радостно улыбался, глядя как маленький Бэйлфайер бегает с сачком за стрекозами. Ни одной, однако, он пока не поймал.

– Ты их только пугаешь, Бэй!
– рассмеялся Румпель, - Смотри, какая большая!

Он указал мальчику на огромную стрекозу, которая зависла в воздухе на своих громадных перламутровых крыльях.

– Осторожно…Не спугни….

Предупреждение отца явно цели не достигло. Бэй варварски накинулся на насекомое со своим щадящим оружием и промахнулся.

За спиной увлеченной зрелищем Белль захрустели ветки. Он обернулась и увидела Милу с охапкой хвороста, недовольную и злую.

Румпель бросился за ней, приказав жестом Бэю следовать за ним.

– Мила! Мила! Постой! Ты надорвешься. Позволь мне помочь! Я же сказал, что сделаю!

– Однако до сих пор не сделал!
– возразила Мила, свалила ветки в кучу и отряхнулась.

– Я охотился с Бэем на стрекоз.

– И он защищал тебя от особенно крупных?
– она презрительно усмехнулась.

– Я знаю, что нога тормозит меня. Но я могу лучше, - бросился в оправдания Румпель, - Я могу измениться.

Этот спор заставил забыть родителей о Бэйлфайре, который, подобно любому пятилетнему мальчику, не мог долго оставаться на одном месте и потому в одиночестве ушел. Белль,которую не радовала перспектива очередного семейного скандала ушла вслед за мальчиком.

В поле зрения Бэя попала змея.

– Ты никогда не изменишься, Румпель, - звучал издалека голос Милы

– Я могу. Я могу стать тем, кто тебе нужен…

Бэй наклонился, чтобы рассмотреть змею.

– Нет, нет, нет!
– забеспокоилась Белль, - Отойди, Бэй!

Но было поздно. Змея стремительно атаковала, вцепилась Бэю в руку и сжалась в шипящий комок. Бэй закричал и заплакал от боли, а потом завалился на бок и затих, прижимая раненую руку к груди.

– Бэй! Бэй!
– что есть мочи кричал Румпельштильцхен.

Не смотря на покалеченную ногу, он первым прибежал к месту трагедии и схватил сына.

– Сынок, что случилось?

Мила бежала следом, взглянула на мальчика,а потом заметила змею. Среагировала она молниеносно: схватила камень и им прихлопнула рептилию, грубо и кардинально.

Тем временем Румпель обнаружил место укуса и отчаянно посмотрел на жену. На несколько мгновений он полностью утратил способность мыслить и говорить.

Как, собственно, и Белль. Видение оборвалось.

И здравствуй, старая добрая таверна.

Румпель сидел за столом и затравленно этот самый стол рассматривал. Немного помешкав, Белль присоединилась, глядя на несчастного несчастными сочувствующими глазами.

Позже присоединилась и Мила. В руках у нее был кусок ткани с завернутым в нее продолговатым предметом. Белль была готова биться о заклад, что там нож.

Мила бросила предмет на стол, развернула ткань и подтвердила догадку Белль.

– Зачем нужен нож?!, - риторически, недоумевая воскликнула Белль и фыркнула.

Она догадалась,что это был все тот же день трагедии. И нож,

признаться, сложно было увязать с отравленным мальчиком.

Румпель посмотрел на нож словно тот тоже был аспидом.

– О Боже, Румпель, это всего лишь нож, а не стрекоза!
– зловеще прошипела Мила., - - - - Бояться здесь нечего!

– Я боюсь, потому что мой сын умирает, - прошипел в ответ Румпель, - Он должен быть с нами, а не с сельской нянькой!

– Я потратила последние деньги на этот нож не для того чтобы резать им жаркое на поминках нашего сына!
– Мила была беспощадна, - Бэю осталось жить всего пару часов. Давай потратим их, делая что-то, что поможет ему. Что-то храброе. Хоть раз.

Белль напрягли ее слова. Едва ли это перешептывание в таверне и нож вязались с планированием чего-то храброго.

Отчаянно, переступая через самое себя, Мила схватила Румпеля и поцеловала его в губы. Он явно отвык от этого, иначе удивление с его стороны было бы меньше. Мила подталкивала его на какой-то страшный,ужасный поступок и называла это…храбростью? Белль сложила руки перед собой, положила на них голову, тоскливо наблюдая за происходящим.

– А теперь иди. Идешь?
– спросила Мила.