Чтение онлайн

Вдруг откуда-то издалека раздался страшный грохот. Румпель сел, откинув одеяло в сторону.

– Папа!
– пропищал жалобный голосок из задернутого шторкой угла, - Папа, мне страшно.

Белль поняла, что со своими грустными размышлениями совсем позабыла о Бэе и устыдилась этого.

– Бэй?
– отозвался Румпельштильцхен, - Поди сюда. Ну же.

Мальчик забрался на кровать к отцу и крепко его обнял.

– Что это?

– Огры, - невесело и честно ответил Румпель, заглядывая в испуганное заплаканное личико сына, и, увидев, что тот готов разреветься, ободряюще добавил, - Но тебе нечего боятся, Бэйлфайер. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

========== Глава 8. Зосо ==========

Следующее видение, открывшееся Белль оказалось очень длинным. Но оно открывало ей путь к самому значительному событию в жизни Румпельштильцхена.

Ее перенесло примерно на семь лет вперед с той ночи, когда Румпель обещал своему маленькому сыну защиту от всяческих опасностей. За эти годы Румпель сильно постарел: загрубели руки, морщины выступили на лице, поседели волосы. Внешне он стал тем, кого Белль и знала.

Еще не представляя, что же ей все таки увидеть предстоит, Белль была сравнительно спокойна. Тихо, сиротливо, как незваный гость на чужом празднике, она села в углу все того же крестьянского дома и наблюдала за ловкой работой Румпеля-прядильщика, как всегда сосредоточенного и недоступного для вмешательств внешнего мира. Бэйлфайер временно отсутствовал, но ключевое слово здесь - «временно».

Примерно через час заметно вымахавший подросток Бэй с криками ворвался в дом.

– Папа! Папа! Они забрали Морейн!

Румпельштильцхен тут же бросил все, схватил свою палку и направился к выходу со скоростью невероятной для калеки. Белль поспешила следом. Как и Бэй.

В дверях все же Бэй обогнал отца.

Они стали свидетелями следующих драматических событий: военные, игнорируя мольбы двух престарелых крестьян, пытались силой забрать с собой девочку. Ту самую Морейн.

– Пожалуйста, не забирайте ее! Она всего лишь ребенок! Просто девочка!
– умоляла мать Морейн, едва не падая на колени в дорожную пыль.

– Чепуха!
– высокомерно заявил ей главарь солдат-вербовщиков, - Она крепкая девушка! Из нее выйдет отличный солдат!

Румпель подошел ближе переводя сочувственный взгляд с Морейн на ее родителей и с родителей на Морейн.

– Это ошибка!
– крикнул отец Морейн, - Ошибка! Ей всего четырнадцать! Четырнадцать!

– Это приказ герцога! Многие наши солдаты пали на войнах с ограми!
– провозгласил солдат, - Увеличение войска поможет нам изменить ход войны!

Румпель прижимал к себе Бэя. Белль сокрушенно наблюдала за происходящим. Желание защитить боролась в ней с желанием спрятаться подальше. Ей не хотелось здесь находиться. Ей не хотелось также, чтобы здесь находились Румпель, Бэйлфайер и несчастная юная Морейн.

– Они опять снизили возраст призыва, папа, - прошептал Бэйлфайер.

– Знаю, сынок, знаю… - пробормотал Румпельштильцхен, еще крепче прижимая его к себе, закрывая его собой, пряча под своим плащом, подобно птице, укрывающей своих птенцов крыльями.

– Она поедет со мной, - командир поставил точку в известном споре с подавленными родителями девочки. Один из солдат вырвал Морейн из материнских объятий и посадил на лошадь к командиру.

В последней отчаянной попытке освободить свою дочь от ужасной участи, крестьяне кинулись на солдат. В руке матери блеснула сталь. Но кровопролития не произошло, так как их парализовала магия, а потом они, скованные болью, опустились на колени перед кучкой трусливых солдат. За оградой, облаченный в черную мантию на черном коне восседал…

– Темный… - выдохнула Белль.

Она заметила, что пытая одних, Темный страж как бы смотрел на других: на Румпеля и Бэя.

Румпельштильцхен в свою очередь не отводил глаз от Темного.

– Темный считает, что девочка едет со мной!
– самодовольно сказал командир и пришпорил своего коня.

Его подчиненные и Темный уехали с ним, оставив родителей задыхаться от душевной и физической боли в дорожной пыли.

– Мой день рождения через три дня! Они заберут меня через три дня!
– обеспокоенно сказал Бэйлфайер.

– Мы придумаем что-нибудь, - заверил сына Румпельштильцхен, - Мы… что-нибудь придумаем…

На всю деревню раздавались душераздирающие вопли матери Морейн: ни муж, ни хлопотливые, сбежавшиеся к ней соседи не могли унять боль женщины, потерявшей своего ребенка. Белль почувствовала, что задыхается от страха. Вероятность того, что это произойдет и с ней была высока. Она прижала руку к своему животу и бессильно заплакала.

Тем временем Румпель и Бэй попытались оказать посильную помощь жертвам произошедшей на их глазах трагедии, а после скрылись в своем доме, который пока еще беда не навестила.

Белль также тихо вернулась с ними и также тихо уселась в уголке, потерянная и разбитая.

Взглянув на Румпеля, она поняла, что он испытывает сейчас в отношении Бэя похожие чувства. Руки его не слушались, дрожали. Все, что он брал, валилось на пол. В конце концов он сел за стол,спрятал лицо в ладонях и прикрыл глаза, думая и гадая о том,какое решение ему нужно принять, какой путь окажется правильным. Смотрела Белль на него, а думала о Голде, оказавшимся сейчас жертвой схожих обстоятельств. Белль стало немного стыдно, что за своей злостью и обидой на него и его вечную ложь она ни разу не поинтересовалась его чувствами. Ни разу. А чувства эти были. И навряд ли они были слабее, чем те, что Румпель испытывал, когда змея укусила Бэя, чем те, что он испытывал в это момент.

Поразмыслив, Румпель отыскал решение.

– Нам нужно уйти, Бэй.

– В смысле насовсем?

Вопрос остался без ответа. Немного помедлив, тоном, не терпящим препирательств, Румпельштильцхен велел сыну отправляться спать. Тот послушался.

Оставшиеся до заката часы были посвящены сборам: дорожные фонари, деньги, одежда, товар для прикрытия…

Когда стемнело Бэйлфайер был бесцеремонно разбужен, одет и выдворен из дома.

– Пойдем. Скорее, скорее. Ну же!
– поторапливал Румпель.

Помнится, Белль прилагала много усилий, чтобы ненароком не обогнать Румпельштильцхена, возвращающегося с войны домой. Еще больше усилий требовалось приложить, чтобы не отстать от Румпельштильцхена, уводящего сына прочь.

Они долго шли в темноте при тусклом приглушенном тряпицей свете фонаря. Казалось, что это путешествие будет длится целую вечность.

– Это неправильно. Вот так убегать, - прервал Бэй томительное гнетущее молчание.

– Неправильно гибнуть на войне с ограми, - возразил Румпельштильцхен.

Вдруг на их пути возник человек, в старом изодранном плаще.

– Подайте бедному. Подайте.

Румпель остановился, посмотрел на него, будто на нечто едва ли существующее.

– Да, - в итоге сказал он и кинул нищему несколько монет. Судя по перезвону он отдал нищему даже слишком много.

Сколько бы Голд не прятался под маской чудовища, она, Белль, знала, что вот этот человек еще жив в нем. Именно до него она пыталась достучаться. Но вопрос заключался в ином. Любила ли Белль именно этого человека? Или чудовище, которое еще пока не осквернило чистоту его души, было ей не менее дорого? Она прогнала эти размышления прочь, отложила на потом, если это «потом», конечно, настанет.