Чтение онлайн

— Я и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — тихо проговорил Рэйвен, скользя взглядом по ее лицу. — Ты показалась мне весьма рассудительной барышней, но, оказывается, за тобой нужно присматривать.

— Поэтому твои подчиненные по очереди посещают мою комнату? Представляют потом доклады тебе? — она решила не поддаваться ни его близости, ни приятному ощущению от прикосновения руки к собственной коже. Поэтому она будет на него сердиться и спорить с ним.

— Нет, это их собственная инициатива. И да, докладывают, — его взгляд подозрительно замер на ее губах.

— Мог бы и сам прийти, — она нервно сглотнула.

— Я приходил, Аста, — Рэйвен моргнул, рассеивая лишние мысли, его взгляд стал более сосредоточенным. — Я видел достаточно, чтобы все о тебе понять.

— Ничего ты не…

— Ты упряма, смела и горда. Прекрасные качества, но толк они приносят только в совокупности с силой, ты же себя добровольно ее лишаешь. И не надо мне говорить о том, что тебе достаточно. Тебе нужно научиться просить о помощи, а не раздаривать себя. За что ты так расплачиваешься?

Аста замерла, пораженная его вопросом, затем попыталась отстраниться, но против его силы ничего сделать не смогла. А может быть не хотела, потому что сдалась довольно быстро. Ее взгляд заметался, Рэйвен почувствовал страх, который она сейчас испытывает. Он подвинул ее к себе еще ближе, в ее взгляде проскальзывало легкое подозрение, но ничего предосудительного он не предпринимал. Аста решила, что такая близость вполне допустима. В конце концов, у нее могут путаться мысли после пережитого, она себя именно этим потом и оправдает.

— Я… я вовсе не так хороша, как все обо мне думают. На самом деле, я ужасна, — проговорила она шепотом, в глазах появились слезы.

Рэйвен слушал ее очень внимательно, перебирая пряди волос, мягким шелком, скользящих между его пальцев. Она не придавала этому значения.

— Ты совершила преступление? — серьезно спросил он.

— Да, — закивала она и приложила ладошки ко рту.

Он понял — она никому еще в этом не признавалась. Ей тяжело говорить, но лучше сейчас, когда разговор уже начался. Носить в себе боль бесконечно нельзя, она может терзать хуже столетника. Рэйвен с некоторым сожалением отпустил ее, чтобы дать больше свободы. В его объятиях она может ни в чем и не признаться, не пожелает его разочаровывать.

— Какое?

Девушка замотала головой.

— Аста, это кордон, а не зал суда, — проговорил страж спокойным тоном. — Ты сама сказала, что в этом доме все настоящее, значит, и слова должны быть настоящими.

Она тяжело вздохнула. Можно рассказать или нельзя? Скорее нельзя, но ради исключения пусть станет можно. Даже если Рэйвен осудит ее и разочаруется, что случится непременно, то, какое это имеет значение? Они знакомы всего несколько дней. И все-таки почему-то было важно, чтобы он не осудил.

— Столетник это моя кара, — проговорила она, переступая через себя.

— Сколь же ужасен твой грех?

— Мы и правда играли, и Лорна опять выиграла. Я так на нее разозлилась и специально наслала на нее видение. Я могу воздействовать на сознание, но я не думала, что она настолько испугается. Она бросилась бежать, не разбирая дороги, и оказалась возле алтаря. Она думала, что чудовище все еще гонится за ней, и она уже готова была прыгнуть. Я ее выдернула и упала. Мгновенная расплата за подлость.

Рэйвен не спешил разбивать окутавшую их тишину после ее слов. Аста смотрела на него с ужасом. Она ненавидела себя и ждала, когда же он тоже ее возненавидит. Точнее начнет презирать. Ей казалось, что именно это она еще долго видела в глазах родителей, знавших правду. Лорна все забыла за давностью лет и приняла тот рассказ, который семья немного подправила для всех, за чистую монету.

— Это ужасно, — изрек страж бесстрастным тоном.

— Как я и сказала, — Аста повинно опустила голову.

— Ужасно, что столько лет ты расплачиваешься за собственную глупость.

— Ч-что?

Он снова притянул ее к себе и очень осторожно обнял, чтобы она не испугалась. Аста как-то притихла в его руках, теперь ей казалось это странным. Ну как ее можно обнимать после такого признания?

— В самом деле, неужели можно винить себя за детскую шалость? — он говорил очень тихо, а его дыхание шевелило волосы на ее макушке. — Почему родители позволили тебе сделать это с собой?

— Рэйвен, это не шалость…

— Пусть будет что угодно. Но это не отменяет того, что это было давно и уже не имеет значения.

Она тяжело вздохнула.

— Вот когда у меня произошло первое обращение…

— Каково это быть Зверем? — она вскинула голову и очень близко оказалась к его лицу, и смотрела она на него завороженно. Это спутало все его мысли.

— Аста, я просто оборотень, — произнес Рэйвен почти сердито, думая о том, что целовать ее сейчас никак нельзя. Они увлекутся и отвлекутся, и у него не получится донести до нее никакой правильной мысли. Кроме своих очевидных намерений. Так что намерения пришлось отложить.

— Не просто.

— Хорошо. Я самый страшный оборотень. Аста, я хвалил тебя за то, что ты умеешь слушать! Не перебивай.

— Я слушаю.

— Так вот, при первом обращении себя почти не контролируешь, поэтому дом от меня натерпелся. Первую половину дня я за всеми гонялся с кровожадными целями, а всю вторую я не давал к себе подойти. Все думали, что я озверел навсегда.

— Но ты никому не причинил вреда.

— На руке и плече отца так и остались шрамы от моих когтей. На тот момент когти у меня были всего лишь в половину ладони. Но отношение родителей ко мне не изменилось. Они не считают меня зверем. Они считают меня своим сыном. Я все это к тому, что случается всякое, ошибку нужно исправить, а в грехе покаяться. И на этом все. Идти дальше.

В ее взгляде поселилось сомнение.

— Так складно говоришь, — Аста поджала губы.

— Нужны сложности? — усмехнулся Рэйвен. — Их достаточно там, за окном. Барьер, который не работает так, как должен, это проблема.

— Неужели все еще хуже? — она мгновенно забеспокоилась.

— Также, но это и означает проблему. Столице я доложил обо всем. Но…

— Не можете сидеть и ждать?

— Мы не должны.

Она вцепилась в него взглядом. Рэйвен тут же понял, что допустил промах, и разозлился на себя. Ее честность располагала, и хотелось отвечать тем же. И вот, пожалуйста, она уже горит нездоровым энтузиазмом.