Чтение онлайн

Он резко повернулся к дочери.

— Ты…

— Я была там, — она встала, подходя к нам. — Я видела воронки. Видела, что они делают с людьми. Святослав — единственный, кто может это объяснить.

Бестужев смотрел на неё так, будто видел впервые.

— Ты на его стороне? — строго спросил он.

— Я на стороне правды, — она подняла подбородок. — И на стороне человека, которого люблю.

Бестужев стоял неподвижно, его лицо было маской. Потом он резко развернулся и вышел из комнаты, не сказав ни слова.

Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком.

Мы остались одни.

Анна стояла рядом, её плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. Она только что выступила против собственного отца, и это далось ей нелегко.

— Спасибо, — тихо сказал я.

Она повернулась ко мне.

— За что?

— За поддержку.

— Я не поддерживаю тебя. Я просто говорю правду, — она усмехнулась, но в её глазах не было веселья.

— Иногда это одно и то же.

Мы стояли в тишине командного пункта, и между нами висело напряжение. Напряжение предстоящего дня, неизвестности, страха.

— Ты устал, — сказала она наконец, глядя на меня. — Весь на нервах. Бой с воронкой, потом с моим отцом… Тебе нужен отдых.

— Отдохну после аудиенции.

— Нет, — она покачала головой. — Тебе нужно… — она запнулась, подбирая слово. — Разрядка. Позитив.

Я поднял бровь.

— Позитив?

— Да, — она сделала шаг ко мне, и в её глазах появился блеск, который я научился узнавать. — И я знаю, как его получить.

Прежде чем я успел что-то сказать, она прижалась ко мне, обвивая руками шею.

— Анна… — начал я.

— Молчи, — она приложила палец к моим губам. — Просто молчи.

Её губы нашли мои. Поцелуй, который не просил разрешения.

Я отстранился на секунду.

— Твой отец будет недоволен.

— Плевать, — она снова потянулась ко мне. — Плевать на него. Плевать на всё.

И поцеловала меня снова, глубже, жарче.

Напряжение последних дней — бои, открытия, страхи — всё это отступило на второй план. Осталась только она, её тепло, её запах, её руки на моей спине.

Страсть как способ сбросить напряжение. Как утверждение жизни перед лицом смертельной опасности.

Я зарылся пальцами в её волосы, притягивая ближе.

— Святослав… — прошептала она мне в губы.

И всё остальное перестало иметь значение.

Утро пришло холодное и серое. Я стоял у окна, глядя на свинцовое небо над «Северным Фортом». Анна ещё спала, свернувшись калачиком под одеялом, её дыхание было ровным и спокойным.

На стуле висел костюм — новый, дорогой, который кто-то из людей Ярка добыл специально для сегодняшнего дня. Тёмно-синяя ткань, идеальный крой, серебряные запонки. Броня для политической битвы.

Я оделся быстро, привычными движениями. Рубашка, брюки, пиджак. Галстук — тёмно-бордовый, в тон. Начистил ботинки до зеркального блеска.

В зеркале на меня смотрел незнакомец. Респектабельный господин средних лет, которого не стыдно представить ко двору. Никаких следов того, что этот господин ещё вчера сражался с магическими воронками и допрашивал пленных.

Ещё одна маска из бесконечной коллекции.

Анна зашевелилась на кровати.

— Уже уходишь? — её голос был сонным.

— Да. Спи.

Она села, протирая глаза.

— Я хотела проводить тебя…

— Не нужно. Отдыхай.

Я подошёл к кровати, наклонился и поцеловал её в лоб.

— Вернусь к вечеру.

— Будь осторожен.

— Всегда.

Бестужев ждал меня в холле.

Он тоже был в парадной одежде — строгий чёрный костюм, орденские планки на груди, фамильный перстень на пальце. Его лицо было маской холодной вежливости.

— Доброе утро, — сказал я.

— Утро, — ответил он сухо.

Никаких «добрых». Что ж, после вчерашнего это было ожидаемо.

Мы вышли к машине — бронированному лимузину с затемнёнными стёклами. Водитель в форме открыл нам дверь.

Мы сели на заднее сиденье, разделённые широким пространством, как враги на переговорах.

Машина тронулась.

Москва за окном просыпалась. Улицы постепенно заполнялись людьми, машинами, обычной утренней суетой. Люди спешили на работу, дети шли в школу, продавцы открывали магазины.

Никто из них не знал о воронках. О заражённой воде. О том, что каждый глоток из-под крана может быть шагом к безумию.

— Я всё же настаиваю, — голос Бестужева прервал молчание. — Чтобы вступительное слово было за мной.

Я не повернул головы. Продолжал смотреть в окно.

— Нет.

— Пирогов…

— Говорить буду я. И точка.

Он открыл рот, готовясь спорить.

Я повернулся к нему.

— Алексей Петрович, — мой голос был ровным, почти скучающим. — Вы можете продолжать спорить. Можете настаивать, требовать, угрожать. Но результат будет один: говорить буду я. Потому что только я могу объяснить Императору то, что он должен знать. Вы это понимаете так же хорошо, как и я.

Он поджал губы и отвернулся к окну.

До конца поездки мы не обменялись ни словом.

Императорский дворец возвышался над Москвой, как памятник величию и власти.

Белый мрамор, золотые купола, бесконечные колоннады. Архитектура, призванная подавлять, внушать благоговение, напоминать каждому входящему о его ничтожности перед лицом имперской мощи.

Я смотрел на это великолепие с лёгкой усмешкой.

Тысячу лет назад я видел дворцы и пострашнее. Я сам жил в одном из них — чёрная крепость в сердце Тёмных Земель, построенная из костей моих врагов. По сравнению с ней этот дворец был милой дачей в пригороде.

Но признаю, впечатляет. Для смертных.

Машина остановилась у парадного входа. Гвардейцы в алых мундирах с золотыми эполетами стояли по обе стороны, неподвижные как статуи. Их глаза смотрели прямо перед собой, не фокусируясь ни на чём конкретном.

Мы вышли из машины.

Церемониймейстер — худой человек с вытянутым лицом и выражением вечного неодобрения — встретил нас у дверей.

— Граф Бестужев. Доктор Пирогов. — Он произнёс моё имя так, будто оно оставляло неприятный привкус во рту. — Следуйте за мной.