Чтение онлайн

Граф Оксфорд безостановочно отдавал приказы; Дикон, Джордж и Том де Вир отправились их выполнять; он обернулся и что-то сказал виконту Бомону, тот засмеялся. Солдаты внезапно взбодрились: теперь они знали, что сегодняшний день дает им шанс или погибнуть, или выиграть честь, деньги, жизнь.

– Да простит меня Господь, если я тебя когда-нибудь оскорбила, - как принято, произнесла Аш и потянулась обнять Роберта Ансельма. Он тоже обнял ее, отступил на край дороги, на промокший от росы дерн и сказал:

– Надеюсь быть прощенным, и прощаю тебя именем Господа. Значит, мы нападаем?

Аш пожала руки Анжелотти, хлопнула Герена по плечу. Глаза ее блестели:

– Да, нападаем. Ладно. Вот тут Лев Лазоревый выполнит свою работу, за которую ему платят. Расставь всех в боевом порядке.

Она поспешила завершить обход и направилась назад, к границе леса с севера и к своему лагерю; она шла очень быстро, что было небезопасно в таком предрассветном полумраке, и догнала графа Оксфорда. Кивнула на герцога Бургундского:

– Если он не позволит нам захватить Фарис... Милорд граф, хочу посоветоваться с вами о тактике этого боя. У меня есть одно соображение.

Джордж де Вир, оказавшийся теперь позади нее, сардонически заметил:

– На любом языке эти слова - самые страшные, если их произнесла женщина: "У меня есть одно соображение".

– Вовсе не эти, - в тусклом свете Аш мило улыбнулась ему.
– Есть два гораздо более страшных слова - когда командир говорит "Мне надоело". Спросите Фло... моего хирурга.

Забрало Джона де Вира было поднято, и было видно, что он улыбается.

– У нас значительные силы, - сказала она.
– Не думаю, что турки будут атаковать с нашей стороны: они наблюдатели. У нас есть орудия. Мы обязаны победить - но известно, что визиготы побили швейцарцев, и на поле боя не осталось в живых ни одного, кто мог бы рассказать, как им это удалось. Только слух: "Они сражались, как дьяволы из преисподней"...

– И что?
– торопил ее граф.

– Милорд, - спокойно говорила она, - взгляните на небо. Солнца сегодня практически не будет. На этом поле боя мы будем сражаться под тенью их Тьмы. Холодно, сумрачно - это будет зимнее сражение.

Незаметно ни для кого она сжала кулак, вонзая ногти в ладонь, и постаралась не проявлять своего настроения.

– Нам надо поговорить со священниками.
– Аш указала на висящий на шее графа крест, выделяющийся темным пятном на фоне его верхней одежды.
– У меня есть одно соображение. Ваша светлость, Господу пора явить нам чудо.

Через два часа после прогулки по территории Аш стояла рядом с теплым боком Счастливчика. Бертран держал боевого коня за поводья, Рикард нес ее шлем и копье. Ее набедренники были одолжены у низкорослого плотного английского рыцаря из числа людей де Вира, и они ей не подходили по размеру.

Небо над ними было наполовину черным.

Восток, где должно было взойти солнце над огромной армией, представлял собой непроницаемую тьму. Только позади них в странном полусвете зашевелились петухи в обозе, с опозданием оповещая о заре.

Глядя вниз, на южный склон холма, она больше не видела под ним лагерных костров противника.

Позади нее, на севере, в той части неба, которая не была черной, наблюдались проблески утреннего света. Теперь и эта часть неба быстро покрывалась облаками, такими же темными, как на востоке и на юге. Облака сливались в тучи, мелово-желтые и плотные, высокие, как стены замка или шпили соборов.

Господи Боже. Пять сотен человек организованы. Заняли свои места. Как и должно быть.

– Я слишком старая кляча для сражения!
– проворчала она.

Рикард тускло улыбнулся. Из ноздрей ее боевого коня вылетал пар. Аш посмотрела вверх по откосу на горизонт и на многочисленные войска бургундской армии.

В ту свободную минуту, какая всегда предшествует крайнему напряжению, ей пришла мысль: "Главное зрительное впечатление от поля боя - это ноги".

С земли она видела на поле боя только ноги - сотни лошадиных, некоторые скрыты под чепраками ливрей, уныло отвисших в холодном влажном воздухе, но большинство - голые ноги чалых, черных или гнедых; беспорядочно движущихся - рыцари направлялись на гребень холма, занять свои позиции. И ноги людей, кажущиеся стройными в серебряных доспехах; нижние конечности всех рыцарей и большинства солдат защищены стальными доспехами, даже на ярких рейтузах стрелков уязвимые колени прикрыты пристегнутыми стальными наколенниками. Сотни ног, утаптывающих то, что было когда-то пшеницей какого-то владельца, а теперь перемешано с грязью и лошадиным навозом.

Протекали минуты: наверняка шел третий час утра.

В лицо ей дунул холодный мокрый ветер. Тонко запели трубы. Она едва успела взглянуть на Ансельма, Анжелотти, Герена аб Моргана; все они трое, в окружении своих групп сержантов, командиров орудий и командиров копьеносцев, лихорадочно отдавали срочные приказы.

– Все по коням, - пробормотала она и взяла из рук Рикарда свой шлем с забралом, осторожно пристраивая его на голове поверх уложенных кос и натягивая на голову. Пряжка ремня еще болталась непристегнутой. Поставив одну ногу в стремя, второй она легко оттолкнулась и взлетела в седло.

Отсюда, из седла, оказавшись высоко над землей, она все видела по-иному: поле превратилось в скопище шлемов и вымпелов. Кажущиеся серебряными на фоне грозовых туч, множество составных стальных наплечников заслоняли от нее само поле. Рыцари, перекликаясь, скакали небольшими группками, мелькали итальянские шлемы с забралом, украшенные утиными хвостами, и немецкие шлемы с забралом, увенчанные длинными заостренными хвостами с изображениями геральдических зверей; тусклые тона соответствовали цвету поднятых кверху их поникших от влаги шелковых знамен и вымпелов.

Роберт Ансельм потирал руки:

– Ну, блин, и холодрыга!

– Все знают свою задачу?

Ансельм опрокинул шлем на голову. И взглянул на нее из-под шлема:

– А как же. Все мы, двадцать тысяч...

– Да будет тебе. Любой план летит к черту уже через десять минут после начала сражения... Ладно, мы его ускорим.

Находясь наверху, на задней стороне холма, Аш могла видеть правый и левый фланги, бургундская армия - и верховые, и пехота - занимала свои позиции: все двадцать тысяч.

– По-моему, вон справа знамя Оливье де Ла Марша, - указала она Рикарду. Парнишка нервно кивнул.
– А вон слева наемники, а там знамя самого Карла - это центр, тяжело вооруженные всадники. Надо тебе изучать геральдику. Нам, Льву Лазоревому, не помешает хороший вестник.

– Командир, и сколько из них умеют воевать?
– он опустил свои мохнатые черные брови.

– Гм. Да. Это вопрос, может быть, получше, чем про то, кто такие Ворон и Лев Лежащий...
– У Аш забурлило в животе.
– Я бы сказала так: две трети из них. Остальные - это крестьяне-новобранцы и городское ополчение.