Чтение онлайн

– Магистр Годфри когда-нибудь станет святым. Не было случая, чтобы он не принес Тело Господне самому вульгарному алебардщику или самой грязной шлюхе. Я свидетель, как он ухаживал за больным ребенком сорок часов подряд - и ровно такое же время за больной собакой. После смерти его причислят к лику святых.

Аш вновь обрела дыхание и сообразила сказать:

– На данный момент он устроил бы меня здесь, на земле! Если увидите его, передайте, что он нужен командиру сейчас; а тем временем готовьтесь прочитать мессу.

Она шла дальше к командирской палатке, всего один раз остановившись по пути: сказать пару слов Джону де Виру и пришедшему с визитом Оливье де Ла Маршу, он как раз беседовал в свое удовольствие с английским графом; и вот уже она стоит под вымпелом Льва Лазоревого перед своей палаткой и приглашает своих офицеров перейти на открытую площадку.

Спотыкаясь, они выбрались из палатки под яркое солнце Бургундии: у Герена развязаны шнурки одежды, рейтузы закатаны до бедер; Роберт Ансельм в доспехе нагрудном и наспинном; Анжелотти в белом шелковом камзоле, - Аш, искренне изумившись, пробормотала: "белый!", "шелк!" и отметила, что ее главный пушкарь переодет во все чистое; и Джоселин ван Мандер, от солнца прикрывший глаза капюшоном.

Она подняла руку. Эвен Хью приложил горн к губам и сыграл сигнал всеобщего сбора. Она не очень удивилась, что все быстро сбежались и заполнили до отказа открытую площадку в центре лагеря, а кто не поместился - столпились на противопожарных полосах между палатками. Ей пришло в голову: "Иногда слухи о моих намерениях расходятся в народе до того, как я задумаю их..."

С перевернутой бочки, стоявшей под вымпелом отряда Лев Лазоревый, Аш согнала квохчущую курицу и легко вспрыгнула на бочку. Уперлась руками в бока. Из-за полного безветрия синий с золотом вымпел висел неподвижно, сложившись складками: "Ну что же, все сразу не бывает!" - подумала она и обвела глазами толпу, задерживая взгляд на отдельных лицах, которые в ответ улыбались ей.

– Господа, - она бросила только одно слово, чтобы они затихли и были готовы слушать ее.
– Господа - я обращаюсь ко всем, - вам будет приятно узнать, что мы снова идем на войну.

Ее слова были встречены глухим рокотом удовольствия, но отчасти и тревожными воплями (некоторые были по-настоящему обеспокоены).

Аш не знала, как меняет ее лицо улыбка, когда она выступает перед своими людьми; не понимала, что ее лицо освещает искренняя радость. В канун битвы выражение ее лица передавало им ее полную (конечно, подсознательную) уверенность, что все будет хорошо.

– Будем воевать с визиготами, - объявила она.
– Отчасти потому, что нас устраивает, чтобы у нас тут, в Бургундии, было солнце! В основном потому, что милорд граф Оксфорд нам за это платит. Но главным образом, - и эти слова она особо выделила, - главным образом мы воюем с визиготской шлюхой за возвращение моих, блин, доспехов!

Одновременно грянули раскаты хриплого здорового мужского хохота и приветственные крики, и от громкого триумфального вопля разве что не задрожала земля под перевернутой бочкой. Аш подняла вверх обе руки, призывая к молчанию.

– А Карфаген?
– в тишине раздался голос Бланш из вагончика.

Ну вот, а что я говорила о слухах?

– Это подождет!
– Аш заставила себя улыбаться во весь рот.
– Через три-четыре дня мы выйдем в поле против этих тряпичников. Все сегодня получат аванс. Ваша обязанность на остаток дня - пойти и нализаться до упаду и дважды оттрахать всех шлюх Дижона! Я не...
– Тут на нее обрушилась волна шума и криков, в ошеломлении она пыталась расслышать, о чем кричат, и прекратила попытки; от широкой улыбки у нее заболели щеки; и как только чуть снизился уровень шума, она договорила: - ...не хочу видеть сегодня ни одного трезвого в цветах Льва Лазоревого!

– Этого-то не боись, командир!
– прокричал голос с валлийским акцентом.

Аш взглянула на Герена аб Моргана, приподняв серебристую бровь:

– Вроде бы я не говорила, что это касается и офицеров?

От этих слов шум, если это возможно, стал еще громче: восемь сот мужских глоток вопили в чистом восторге. Под воздействием адреналина в крови Аш почувствовала душевный подъем:

– Ладно, тпру! Я сказала - тпру! Заткнитесь!
– Аш набрала в грудь воздуха.
– Вот так-то лучше. Катитесь, валите местных девок. Те, кто смогут доползти назад, пойдут в бой и устроят тряпичникам хреновую жизнь.
– Она хлопнула ладонью по шесту, на котором висел вымпел, шелковые складки над ней затрепетали.
– Помните: не хрен вам, ребята, умирать за свое знамя, добейтесь, чтобы визиготы дохли за свое.

Радостно поорав, задние ряды толпы стали разбегаться. Аш кивнула самой себе и, рискуя упасть, развернулась на бочке:

– Минхер ван Мандер!

При этих словах разбегавшиеся остановились на полпути. Джоселин ван Мандер неуверенным шагом вышел из группы офицеров. Огляделся. Аш заметила, как он переглянулся с Полем ди Конти и полудюжиной командиров фламандских копьеносцев.

– Прошу вас подойти.
– Она настойчиво манила его рукой. Как только он оказался достаточно близко от нее, она наклонилась и схватила его за руку, сильно ее встряхнула и обернулась к теснящимся вокруг, не выпуская руку фламандского рыцаря.
– Этот человек! Я сейчас сделаю то, чего не делала никогда...
– наклонившись вперед, она обняла озадаченного ван Мандера и прижалась щекой к его грубой щеке.

Низкие мужские голоса заулюлюкали, пораженные и ликующие. Те из вояк, кто уже отошли на некоторое расстояние, вернулись к центральной площадке. Посыпался град вопросов.

– Ладно!
– Аш развернулась и снова подняла обе руки, требуя тишины. Я хочу при всех признать свой долг этому человеку. Тут и сейчас! Он много сделал для Льва Лазоревого. Но вот одна беда - я больше ничему не могу его научить!

Фламандские воины, вне себя от гордости, стукали себя кулаками по нагрудным латам. Лица их сияли. На грубом лице ван Мандера были написаны и гордость, и дурные предчувствия. Аш сдержала желание угрюмо засмеяться. Убегай скорее, сынок... Ожидая, пока смолкнет шум, она наблюдала за лицами Поля ди Конти и других командиров копейщиков. И за выражением лица Джоселина ван Мандера.

Твои офицеры теперь слушают не мои приказы, а только твои. Значит, это не мои офицеры...

Значит, у них нет причин оставаться в моем лагере.

– Минхер Джоселин, - она сказала громко и официально, - наступает время для ученика и для наемника оставить мастера. Я научила вас всему, что умею. Теперь я не могу командовать вами. Теперь настало время вам самому вести свой отряд.

Наступила тишина; Аш решила, что так оно и должно быть.

Она обвела рукой собравшихся солдат:

– Джоселин, тут двадцать копейщиков, двести фламандцев, все пойдут за вами. Когда я организовывала свой отряд Лев Лазоревый, у меня было меньше людей.

– Но я не хочу уходить из Льва Лазоревого, - выпалил ван Мандер.

На лице Аш заиграла улыбка.

Еще бы тебе не хотеть. Чем плохо оставаться в моем отряде со своей толпой рядовых и офицеров и стараться расшатать порядок, который создала я. Поэтому тебе нужен слабый командир - чтобы захватить всю власть и не нести ни грамма ответственности.