Чтение онлайн

Теперь ей пришлось извернуться, чтобы увидеть разбитую часть потолка над собой и сбоку. Ее отрезал от потолка каменный выступ. Ступени вели вверх, она подняла голову и увидела куда - в узкую шахту в потолке. Там полная тьма. Не угадаешь, что там может оказаться.

Она крепко держалась, дрожа в своих мокрых и вонючих одеждах. Мысли неслись в голове, опережая одна другую. И вдруг Аш улыбнулась в темноту.

Вот в чем дело. Конечно. Вот почему визиготы напали на Бургундию, а не на турок! Турки - угроза для визиготов посерьезнее, чем Бургундия, однако машина - именно машина!
– говорит им, что решение всех проблем Карфагена в захвате Бургундии. Должно быть, так! И говорит это не каменный голем, говорят - те Голоса, множественные Голоса!

Аш вцепилась пальцами в ступеньку. Мышцы свело судорогой. Она глубоко засунула пальцы ноги в ступеньку и разогнула ногу, выпрямив ее; другую ногу потянула наверх, поставила на следующую ступеньку.

Если какая-то семья, семья какого-то другого амира создала другого каменного голема... Нет, такое стало бы известно! Даже Леофрик никогда не пытался сохранить своего голема в тайне. Просто охранял его. Но если это не другая глиняная машина - тогда кто же они, эти голоса?

Ясно одно - кто бы они ни были, они знают обо мне.

Аш двинулась в темноту, постепенно втягиваясь в шахту. Сперва голова, потом плечи, а следом и все гибкое, извивающееся тело. Наверх, в шахту. "Если шахта не ведет никуда, мне просто придется карабкаться снова вниз, - подумала она, и сразу же пришла новая мысль, о том, прежнем: Итак, они знают обо мне теперь. Ладно. Ладно. Я потеряла моих людей. Я потеряла Годфри. С меня хватит".

– Ты бы лучше постарался узнать обо мне, - прошептала Аш, обращаясь к неведомому врагу.
– Потому что я непременно выясню, что ты такое. Если ты машина, я тебя расколочу. Если ты человек, я тебя распотрошу. Самое глупое, что ты мог сделать - это связаться со мной.

Она улыбнулась в темноте собственному хвастовству. Протянутыми вперед пальцами прикоснулась к кирпичу и металлу. И остановилась.

Осторожно водя пальцами, она нащупала пыльный камень, прямо над головой, и ободок из холодного металла, внутри него оказалась круглая железная пластина.

Аш как можно глубже засунула ступни в каменные ступеньки, на которых она стояла. Крепко схватилась за ступеньку левой рукой. А правой ладонью сильно ударила по металлической пластине, выталкивая ее вверх.

Она ждала сопротивления, думая - "ни хрена я не буду подставлять под нее спину, да и не смогу", и удивилась когда металлическая крышка отскочила вверх и тут же отлетела куда-то в сторону. В лицо ей ударил поток холодного воздуха. Ее ослепил яркий греческий огонь. Двигаясь по инерции, она упала лицом вперед, поцарапала лицо о кирпичную лестницу и чуть не сорвалась.

– С... сука!

Она подтянула себя еще на две ступеньки и вцепилась в наружный край в поисках какой-нибудь опоры, чтобы вылезти наружу. Ничего. Пальцы скребли по камню. Отверстие оказалось слишком широким, и Аш никак не могла опереться руками о края.

Держась левой рукой, Аш распрямила ноги, с усилием вытолкнула себя наверх и тяжело рухнула на мостовую.

Ее пронесло вперед; тело ее уже лежало, вытянувшись, на дороге, а бедра и ноги еще висели над бездной. Она оперлась ладонями и, извиваясь, поволокла тело вперед и покатилась, сложившись пополам; и катилась без остановки, пока не оказалась в добрых десяти футах от открытого сточного люка.

Она лежала в узком переулке между зданиями без окон.

В двадцати ярдах от нее горел один стеклянный цилиндр с греческим огнем. Другие, поближе к ней, оказались разбиты. В нескольких ярдах ниже по переулку булыжники зловеще осели.

Привыкшие к темноте глаза заслезились. Аш встряхнула головой, поднялась, опираясь на руки и ноги; мокрая шерсть рейтуз и камзола прилипла к телу и быстро замерзала в ночном воздухе.

"Значит, я еще в Цитадели..."

Ветер сменил направление. Аш поднялась и настороженно прислушалась.

До нее донеслись крики, грохот колес повозки, звон металла о металл. Битва, хаос; но ничто не говорило о том, где она - в пределах Цитадели или вне ее стен, в самом Карфагене. Ветер снова сменил направление, и звуки относило в сторону.

"Но я выбралась!"

Аш глубоко вздохнула и задохнулась от зловония, источаемого ее одеждой. Она огляделась. Вокруг, по обе стороны узкой улицы, были только голые каменные стены. Такие высокие, что у нее не было возможности увидеть межевой знак или догадаться, в какой стороне должен быть храм, где находятся стены города. Аш повела носом. Запах гавани... и еще чего-то...

Дым.

С обеих сторон улица упиралась в перекрестки. Налево улица шла вниз туда не стоит. Она пошла направо.

Ее охватил внезапный острый приступ печали и отвращения. Что-то лежало впереди на булыжниках, рядом с кругом света, отбрасываемым оставшимся светильником.

Тело мужчины - такое же неподвижное, как мертвый Годфри.

Она заставила себя не думать о печальном: об этом - позже.

Аш быстро шла по переулку, чтобы согреться. Сандалии оставляли на булыжниках пятна грязи. Она подошла к распростертому телу, лежащему ничком у безликой стены. Гражданского положено ограбить - забрать деньги, солдата - обезоружить...

Свет был слабым. Греческий огонь потускнел в своем стеклянном цилиндре. Аш опустилась на колени, перекатила лежащее ничком тело на спину. Переворачивая его, быстро отмечала: мужчина; на нем рейтузы и куртка поверх лат; стальной шлем с забралом; пояса уже нет; меч украден, кинжал тоже стащили...

– Господи Боже...

Аш уселась, подогнув колени. Наклонилась вперед и раскинула в стороны руки мертвеца, открыв его грудь. Горло и плечи его были сплошной массой застывшей крови. Яркая куртка была надета поверх кольчужной рубахи, завязана на талии, на ней - какое-то темное изображение...

Аш отстегнула лямку, стянула шлем с головы убитого, запачкав себе руки кровью - из горла, куда попала арбалетная стрела. Шлем - не визиготский. Сделан в Аугсбурге, в Германии - ДОМА!

Аш натянула шлем на свою голову, пристегнула лямку, взяла труп за запястья и потащила по булыжникам под меркнущий свет.

Он вытянулся, руки волочились за головой, повернувшейся набок. Молодой человек лет пятнадцати-шестнадцати, со светлыми волосами и пробивающейся бородкой; она его где-то видела, она уже узнала мертвое лицо - но пока не могла вспомнить имя...