Пророк тёмной жрицы
Шрифт:
Магический круг «Воля грешника». Гордыня.
Пятикратный магический круг «Подчинение».
Шестикратный магический круг «Поглощение».
Три заклинания сплелись вместе, тёмно-синие письмена вырвались наружу и заполнили собой всю комнату, а после выстроились в колонну вокруг Эдварда. Обель и его племянник с супругой были поражены увиденным. Неведанный язык, таинственная магия. Всё это напоминало кое-кого, и точно так же удивляло. «Серебряная кровь» подчинилась своему хозяину и вошла в резонанс с двумя другими силами. Энергия проклятья волной хлынула из тела ребёнка в руки Эдварда, его перчатки и рукава по локоть в миг превратились в пепел, который тут же разлетелся по комнате.
Дыхание мальчика стало ровным, а от жара не осталось и следа, аура была чистой, ни единого намёка на то, что ещё мгновение назад, он страдал от проклятия. А Эдвард тем временем смотрел на свои обугленные руки, покрытые трещинами, из которых сочилась кровь. Но пророк не чувствовал боли, не было ничего кроме невероятной усталости. Все три сосуда были опустошены. Возрождённый поднял голову к потолку и неожиданно для самого себя произнёс:
— Тысяча огней, но один повелитель. Тысяча слов, но один голос. Тысяча путей, но одна цель. Я рождённый в огне. Воля Создателя в моём голосе. Я пророк тёмной жрицы.
После этих слов Эдвард потерял сознание.
Глава 20. «Мила»
Эдвард пришёл в себя только на следующий день к полудню, первое, что он почувствовал, так это перину под собой, настолько мягкую, что каждая частичка тела ликовала от радости оказаться в таких условиях. С момента перерождения пророку приходилось спать, то на грубом матраце, то на шкуре, а то и вовсе на земле. Проснуться в такой кровати — сбывшаяся маленькая мечта. Большое пуховое одеяло, казалось, согревало не только тело, но и душу, выбивая скупую мужскую слезу.
Возрождённый с трудом разомкнул слипшиеся веки и увидел перед собой не потолок, а навес. Это была широкая кровать с балдахином. Такие роскошные условия предоставил ему местный лорд за спасение его сына, что Эдвард уже и не думал ни о какой награде, про которую говорили люди перед воротами поместья. Но радость от комфорта была нарушена осознанием того, что пророк тут лежит без одежды. Пусть правитель северного региона и позаботился о своём благодетеле, но всё же Эдвард забеспокоился. Он обладал необычной внешностью, которая бросалась в глаза, его слишком легко запомнить, поэтому и не было желания лишний раз светить своим лицом.
Пошевелившись, пророк почувствовал сильную боль в руках, а взглянув на них, он ужаснулся. Прошло немало времени, когда в последний раз с ним такое случалось. Даже при первом поглощении проклятья возрождённый получил лишь обычный ожог, но кожа не прожаривалась до корочки, а в этот раз что-то пошло не так. Недолго думая, Эдвард активировал «регенерацию» и стал наблюдать за заживлением. Никаких проблем с этим не было.
Пророк поднялся и осторожно отодвинул занавеску. Комната была очень просторной, около семидесяти квадратов, всё выглядело очень богато. Весь пол был покрыт ковром, сразу видно, что зимы здесь холодные. Справа от кровати стоял огромный шкаф с узорными дверцами, а чуть дальше выход. Дверь была закрыта, а снаружи не доносилось ни единого звука. Напротив кровати располагался камин, но там не было горящих поленьев, которые издают привычный слуху Эдварда треск, вместо этого там лежала пылающая красная сфера, именно она и согревала комнату. Слева от кровати два больших стеклянных окна, сами собой являвшиеся роскошью в этом мире. Рядом стоял письменный стол с резными ножками и покрытый чёрным лаком, над ним — полка с десятком разных книг. Стул был изготовлен в том же стиле, а сиденье было обшито красным бархатом. На самом же столе не было ничего, кроме большой книги в сером переплёте с темно-синими линиями и такого же цвета восьмёркой. Как только Эдвард подошёл ближе, гримуар тут же засветился, и перед пророком появилась Арсхель во всей своей красе.
— Стоит признать, я тебя недооценила, — сказала Богиня с довольным лицом. — Я думала, что у тебя уйдёт гораздо больше времени, чтобы достучаться хоть до кого-нибудь из смертных. Помню, ты как-то заявил мне, что будешь бегать по миру и совершать хорошие дела, выкрикивая моё имя. Как же это наивно звучало…
Арсхель подошла ближе к возрождённому, слегка наклонилась и поцеловала его в лоб, а затем сказала: «Я буду ждать твоих новых свершений, мой пророк» — одарила Эдварда кокетливой улыбкой и исчезла.
«И что это было? Я чуть не потерял сознание прямо во время поглощения, смутно припоминаю события. Кажется, я действительно выкрикнул имя Арсхель. Если стало известно, что я пророк «злой» Богини, но при этом я не в кандалах, добавим к этому её слова, то значит, что у меня действительно получилось. Ха-ха! Ай, да я! Ах, какой молодец! Ха-ха».
Похвалив себя за успехи, Эдвард решил осмотреть поместье. В шкафу он нашёл свою одежду, здесь было всё, кроме перчаток, а увидев, что стало с любимым плащом, пророк ужаснулся. Он был изготовлен на заказ, столько времени ожидания и два золотых для оплаты. И что теперь? Рукава были сожжены по локоть, теперь даже кожу свою не скрыть. Вещь, в которой пророк чувствовал себя крутым ассасином, была испорчена, а воспоминания о радости, которую он испытывал, получив новые вещи, нагоняли тоску. Даже декады не прошло. Превозмогая тяготящее чувство печали, Эдвард всё же оделся и вышел из комнаты.
Стоило ему шагнуть за порог, как он тут же с кем-то столкнулся, и этот кто-то коротко взвизгнул. Это была молодая девушка, на вид около двадцати, белокурая с миловидной внешностью и чарующими голубыми глазами, на ней было серое невзрачное платье, стянутое на спине шнурком. Первая мысль, посетившая пророка — служанка. Увидев гостя в маске, лицо девушки тут же стало мертвецки бледным. В следующий же миг она пришла в себя и тут же запричитала, рассыпаясь в извинениях и постоянно кланяясь. Понять, о чём говорит эта девушка, оказалось крайне тяжело, потому что её речь была похожа на скороговорку, но при этом она постоянно сбивалась и запиналась от волнения, а её бурная жестикуляция руками вообще никак не проясняла ситуацию.
«Ух ты. Она такая милая, и так забавно машет руками, очень энергичная. Правда я нихрена не понимаю, о чём она говорит. А чего я стою? Девушка в панике, я должен её успокоить, ведь всё хорошо, я же не из этих гордых дворян. Ну, толкнула меня, что теперь? Я же не рассыпался. Нет. Мне мало просто успокоить её. Я должен охмурить эту милашку. Ну, всё. Ща я выдам такую мощную фразу, что она тут же растает и сама падёт в мои объятья».
Только Эдвард решил что-то сказать, как девушка вновь затараторила чуть ли не плача, не давая пророку и слова произнести. Он хотел остановить её, но служанка продолжала трястись и всё никак не унималась. В конце концов, пророк повернул маску, обнажив свои губы, притянул девушку к себе и поцеловал. На удивление служанка ответила взаимностью и легко коснулась руками плеч Эдварда, но вскоре немного отстранилась, краснея.
— Б-благородный гость, что Вы такое делаете? Я недостойна. Ведь… я просто…
В ответ пророк приложил к её губам палец, девушка смолкла. Прошёл не один месяц с момента перерождения, но Эдвард только сейчас начал чувствовать прилив возбуждения. Пусть тело одиннадцатилетнего мальчика, но мысли взрослого человека никто не отменял. Однако сейчас не стоило отвлекаться на плотские утехи, хоть по девушке и было видно, что она не прочь провести ночь вместе. Пророк приблизился и шепнул ей на ухо: «Приходи вечером ко мне в комнату». От этих слов служанка ещё сильнее покраснела и прикрыла рот рукой, чтобы никто не видел её улыбку. Она кивнула головой, поправила волосы и пошла дальше по коридору.
«Ну, а это что было? Что вообще происходит? Сначала Арсхель, теперь эта девушка. Нет, я понял, что произвёл на всех впечатление, но не до такой же степени. Что дальше? Местный лорд будет пытаться сосватать мне свою дочку? Ха!»
Пока Эдвард думал о возможных последствиях своих действий, стоя посреди коридора, к нему подошёл высокий пожилой мужчина. На нём была такая же однотонная серая одежда, что и на той служанке, правда его была похожа на современный костюм. В целом, внешне он выглядел как дворецкий. Мужчина сообщил, что лорд приглашает благородного гостя присоединиться к обеденной трапезе, на что Эдвард дал согласие и пошёл следом за этим самым дворецким.