Ах, пройтись по улицам московским,Поглядеть на липы Поварской,Постоять у древних стен Кремлевских,Обойти кругом бульвар Тверской.В переулках старого АрбатаКаждый камень близок и знаком, –Как прекрасен в зареве закатаКаждый садик, каждый тихий дом.Постоять на шумном перекресткеНищенкой с протянутой рунойГде-нибудь у Каменного МостаИли на углу Страстной.Может быть, и Вы пройдете мимо,Статный, ладный, не узнав во мнеТу, которая была любимой,Ту, которой пели о веснеВаших строф изысканные метры.Ту, с которой ночи напролетВы бродили под весенним ветромНад Москва-рекой, встречая ледоход.5 января 1946
«Демьяново. Легкие ветки качались…»
Демьяново. Легкие ветки качались,В апрельский закат уходили поля.Прозрачной прохладе весенней печалиНавзрыд соловьями гремела земля.В сады над рекою падала с небаКрутая и розовая луна,В сады, опушенные розовым снегом,Из города музыка шла и весна.Ты помнишь, мы долго бродили с тобою.В Клину за рекой загорались огни.За музыкой шли мы, как шли за судьбою,В огромном сверкающем мире одни.23 января 1946
ПУБЛИЮ ОВИДИЮ НАЗОНУ
О.Т.
Я Августа ничем не оскорбилаЛукавой прелестью «Науки о любви»Я целомудренных не соблазнила,Но я делю изгнания твои,Как ты тоскую о далеком Риме,О славных современниках скорблю,Средь диких гетов повторяю имя,Которое мучительно люблю.Ты слушал жизнь взволнованного порта,Катило море синюю волну,И ты, изгнанник, письмами «Экс Понто»В Рим посылал горячую весну,А я брожу под нестерпимым ветром,Где в далях грозных залегли векаИ «Тристиа» торжественные метрыСкандирую бегущим облакам.Нас разделяют два тысячелетья,Но Август также к нам неумолимИ ни мольбою, ни ценою лестиНас не вернут в великолепный Рим,Я, как и ты, умру у диких гетовВ степных просторах будет вечен сон –Прими ж поклон от младшего поэтаПоэт Великий, римлянин Назон.20 ноября 1945 г.
ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА
Как пела тревожно скрипка,И танго медлительно пело,В воде отражалися липыИ столиков скатерти белые.Как пахли тревожно розыНа столиках в синих бокалах,Токая горячая бронзаВ наполненных рюмках сверкала…Я помню пушистый персикИ влажную кисть винограда,И голос ваш, милый сверстник,В аллеях Нескучного сада.О, синее небо июля,О, теплый и ласковый вечерВ кафе в многолюдном гулеС любимым первая встреча!
ОСЕНЬ 41 ГОДА
Гвидо
В печи полыхала соломаЧервонным веселым огнем –Пять тыщ километров от дома,В изгнаньи. В краю чужом.На ужин варилась картошкаИ чайник тихонько пел.В нахмуренное окошкоОсенний закат глядел.Тебя я ждала с работы,И ты возвращался домой,Измученный нудной работой,Усталый, голодный, больной.Прекрасные руки пианистаТащили тяжелый мешок –С пронзительным диким свистомСшибал тебя ветер с ног.Плясала пыль на дорогеИ плакали провода,Но сбрасывались за порогомУсталость, мешки, беда.Ты в хату входил, стараясьМеня уберечь от тоски,Тревоги следы стираяПрикосновеньем руки…О, милые нежные руки,Любимые руки твои.О, горечь последней разлуки,Великой твоей любви!8 октября 1946
«Пусть вы мимо прошли, любимый…»
Э.
Пусть вы мимо прошли, любимый,И меня, и любви, и стихов –Надо мною поют незримыеХоры ангельских голосов.И качаются крылья алыеНебывалых над миром зорь,И шиповники запоздалыеРасцветают в расселинах гор.Над пустынею всходит зановоПерламутровая лунаИ колышет небесный занавесЗвезд старинные письмена.6-9 октября 1945
ГВИДО
Над твоей безымянной могилойКазахстанские ветры поют.Над твоей безымянной могилойОдинокие тучи плывут.Звездный дождь упадет на землю,Если август стоит над землей,Да полынные заросли дремлютПод высокой и грустной луной.Обступили степные просторы,Сторожат твой последний сон. –Над седым горизонтом горы,Как свидетели похорон.И не я тебя проводилаВ твой последний далекий путь.Над бескрестной твоей могилойТолько ветер посмел вздохнуть.8 октября 1946
«Чадит коптилка. За окошком ночь…»
Чадит коптилка. За окошком ночь,Огромная, холодная, чужая,Но в одиночестве она со мной,Судьба моя, веселая и злая.Мне хорошо в полночной тишинеПрислушиваться к ласковому пеньюИ наяву, как будто бы во сне,Следить за призрачным виденьем.Моя рука лежит в ее руке,Плечо к плечу – она со мною рядом.Пишу стихи – склонившись, по строкеСкользит внимательным любовным взглядом.А поведет – куда? – не смею я спросить,Но, подчиняясь нежному насилью,Пойду за ней – на плаху, может быть, –Или к мечте, что станет скоро былью.9 октября 1946
НА ЗАДАННУЮ ТЕМУ
Сколько может снести человекОдному только Богу известно –Сколько мыслей встает в голове,В желтом черепе, узком и тесном.И страшнее утрат и обидНепонятная доля людская –Для чего тебя бог сохранитИ судьба не догонит лихая?Иль настигнет лихая судьба –Ты умрешь под чужим забором,И напрасны мольбы и борьбаИ старинные с богом споры?Видно, путь наш издревле внесенИ в небесные вписан скрижалиЧеловек для любви рожден,А живет без любви и в печали.4 сентя6ря 1946
ОЖИДАНИЕ
Гвидо
Я жду и слушаю. Китайский колокольчикТихонько начинает перезвон.И комната заслушалась. И молчаГлядит прохладный сумрак из окон.Какая тишина. И не шумят деревья,Над садом загорается звезда;Лишь иногда за дальнею деревнейПоют невидимые поезда.Один из них возьмет тебя с собою,Из сутолоки вырвет городской,И ты сойдешь, овеянный весною,На полустанке в тишине лесной…Придешь ко мне, усталый и влюбленный,От звездных рос, от запахов лесныхВ мой сад придешь, в шатер войдешь зеленый.Я жду тебя. И звон часов затих.15 октября 1946
«Ночи и дни, ночи и дни…»
Ночи и дни, ночи и дниВетер поет в трубе.Ночи и дни думы мои,Дума мои о тебе.Стены глухие тебя берегут,Крепок тяжелый засов.Пум догонит, найдет на бегу,Свалит в тюремный ров.Может, лежишь ты в степи без крестаВ злой азиатской земле…Эта ли повесть, что так проста,В мире оставит след?Мир прочитает повесть твоюВ звездах и облаках,Как над тобою ветры поютВ мертвых казахских степях.Пусть распростерты над нашей странойЧерные крылья беды —Не затеряется в глуби ночнойСвет одинокой звезды.20 апреля 1945