Прощание без возвращения? Смерть и потусторонний мир с точки зрения парапсихологии
Шрифт:
А теперь внимательно рассмотрим слова Павла «…ревнуйте о дарах духовных…» (1 Кор. 14, 1), да и вообще целиком главы 12 и 14 Первого послания к коринфянам Св. Апостола Павла. Эти главы содержат указания на то, что первым христианским общинам следовало проводить свои богослужения. Здесь часто встречается выражение «дары духовные» (в немецком переводе Библии соответственно «Geistesgaben», то есть дары духа). Но в греческом тексте написано «духи» (по-немецки — Geister), а не «дары духовные». И на многих страницах, где на самом деле было написано «некий дух», в переводе получился «(конкретный) дух». В результате оба письма к коринфянам были искажены до неузнаваемости и для дилетантов стали просто непонятными. Лишь в очень немногих местах оставлено слово «духи», например, в 14 1 Кор. 32: «И духи пророческие послушны пророкам», означающее не что иное, как то, что от самих людей, одаренных сверхчувственным восприятием, и от людей, присутствующих при такого рода демонстрациях, зависит, будут ли вообще, и если да, то как долго несведущие (связанные с Землей) или сознательно безобразничающие потусторонние (так называемые дразнящие духи) заявлять о себе именно в этом качестве. Раньше «пророками» считались те, кого сейчас называют «медиумами». Древние греки называли их «пневматиками»; это были те, кем руководил дух, точнее — люди, находящиеся под влиянием духа (бывшего некогда человеком) или ангела.
Да и в Первом послании к коринфянам (14, 12) в греческом тексте написано не «так и вы, ревнуя о дарах духовных» (согласно профессору Х. Нильссону и другим теологам), а следующее: «Так и вы, ревностно стремясь к духам (то есть к тому, чтобы вступить с духами в контакт), то делайте это к назиданию общины, стараясь обогатиться ими». Как замечает профессор Нильссон, во многих переводах Библии это место доныне переводится неправильно, хотя не подлежит никакому сомнению, что на самом деле означает греческая фраза epei zelotai este pneumaton. А вот в Первом послании Иоанна Богослова мы находим перевод первоначальной редакции: «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они» (1 Иоан. 4, 1), потому что есть много «лжепророков», то есть медиумов, которые — как это часто случается в США — используют свой дар в коммерческих целях и в силу своего низкого образа мыслей могут притягивать лишь столь же низко стоящих духов.
Однако «непрошеные гости» могут появиться и там, где медиум и его окружение совершенно безупречны. И судя по всему, это происходило еще у первых христиан, почему Павел счел необходимым сформулировать советы и «руководящие указания» по этому поводу. Ведь по его собственному утверждению он был наделен «милостивыми дарами» (харизмами). Павел явно был тем, кого сейчас называют сильным трансмедиумом. Он был мастером «говорить на чужих языках». Павел часто приходил в «восторг». Из Библии в современный языковый оборот перешло часто употребляемое ныне слово «транс»; в немецких Библиях его не найдешь (в русских — тоже. — Прим. пер.), но в английских переводах Писания оно встречается часто trance. Похоже, знаменитая 13-я глава Первого письма к коринфянам, [70] если, конечно, она не является, как утверждают некоторые теологи, более поздней вставкой (т. н. интерполяцией), написана апостолом Павлом в состоянии восторга или, иначе, транса, так как полностью выпадает из стилистических рамок основного текста.
70
«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею…».
Следует иметь в виду, что на молитвенных собраниях первых христиан не было профессиональных священников. Богослужения ранних христиан были совсем не похожи на теперешние. У них также не было древнееврейских школ прорицателей, бывших не чем иным, как местами обучения особо одаренных людей — да они им были и не нужны. Ненужными они стали потому, что первохристианские собрания проводились в такой форме, что полностью заменили собой деятельность ранних школ прорицателей. Так, например, «всем взяться за руки» [71] для медийно предрасположенных членов собрания имело огромное одически-физическое значение. Все это было им наилучшим образом известно из «языческих времен». Так что, св. Павлу вовсе не приходилось подробно просвещать их относительно законов, по которым вообще состоялись контакты с потусторонним миром. Ему лишь приходилось указывать на отличия в действиях и формах выражения более раннего периода, которые теперь, когда они стали христианами, нужно было адаптировать к их нынешним устремлениям. Судя по всему, в Коринфе вообще царил некоторый сумбур. Поэтому Павел призвал коринфян соблюдать определенный порядок: так, например, «говорить языками» (т. е. говорить в трансе) должны были не более двух или трех человек — и только по очереди. Так же и пророки (те, что были способны распознать сущность и характер собратьев), и все прочие должны были проверять все услышанное. Если же все станут говорить одновременно, «…все станут говорить незнакомыми языками, и войдут к вам незнающие или неверующие, — то не скажут ли, что вы беснуетесь?» (14 Кор. 23). Проще говоря, не сошли ли вы с ума? Подобные явления сейчас наблюдаются у приверженцев движения Jesus People.
71
Практикуется до сих пор среди спиритистов и франкмасонов.
Итак, из указаний Павла четко и ясно следует, что в первохристианских общинах были люди, способные к самым разным внечувственным восприятиям, ставившим их на службу христианского образа жизни и мировоззрения. Среди них были «говорящие и вдохновляющие» медиумы, физические медиумы, «пророчествующие» люди со способностью ясновидения во времени, а также такие, кто мог различать духов (пространственное ясновидение). Наложение рук — как и сейчас — было связано с передачей силы Ода и жизненной силы (магнетизма); целители и целительство играли у ранних христиан большую роль. Не пренебрегайте этими дарами духа, «пророчествами не пренебрегайте», предупреждает апостол в 5 1 Фес. 20. Но в каких христианских общинах найдешь сегодня эти дары? Наши так называемые богослужения проходят, будто запрограммированные, и исполняются — теми, кто вообще их посещает — словно обязательные упражнения. По сей день у нас довольно рискованно открыто признать возможность парапсихологических явлений, а уж среди священнослужителей лишь у очень немногих хватит на это мужества. Хотя им-то — по крайней мере, протестантам — достаточно почитать своего собственного Блумгардта (Blumhardt), чтобы всерьез задуматься над проблемой. Когда несколько лет назад из одной консистории пропали важные документы и начались их розыски во всех подчиненных приходах, один священник написал в консисторию, что следует обратиться к некоей N.N., старой, необразованной женщине, не умеющей ни читать, ни писать, но являвшейся пишущим медиумом. Старушка немедленно выдала нужную информацию, документы нашли, однако священнику, которого и без того подозревали в приверженности к спиритизму, прозрачно намекнули, что пора бы ему на пенсию…
Еще одно значительное недоразумение, возникшее из-за неточного перевода греческих оригиналов Нового Завета, касается понятия «небо». Библия в переводе Лютера местами, правда, еще содержит первоначальный вариант «небеса», указывая тем самым на наличие нескольких, многих небес, но эти места обычно оставляют без внимания или просто не думают об их особом значении. В христианском вероисповедании говорится только об одном небе, что с давних пор подтверждается на уроках Закона Божьего. Но если придерживаться соответствующих греческих текстов, найти в себе смелость вдуматься в них, то очень скоро отходишь от неверной теории одного неба, приходя к спиритуалистическому представлению о многоступенчатых сферах. Уже в «Отче наш» Лютер допускает ошибку в переводе; ибо в греческом оригинале вовсе не написано «сущий на небе» или «Отец наш на небе», а (как правильно перевел Цвингли), «на небесах». (Прим. пер.: и в русском, и в церковнославянском вариантах все именно так.) В Евангелии от Матфея (5, 20) у Лютера (и в русском варианте) читаем: «Ибо говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное». В соответствии с греческим оригиналом Цвингли формулирует: «…вы не войдете в Царство Небес». И далее у Матфея (5, 16), в греческом тексте написано: «Так да светит свет ваш перед людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли вашего Отца, сущего на небесах». Лютер же пишет: «…и прославляли вашего Отца на небе».
То же и с переводом Лютера стиха 17, главы 16 Евангелия от Матфея: «…блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небе» (в русском варианте, как известно, — «на небесах». — Прим. пер.). В греческом оригинале иначе: «но Отец Мой, сущий на небесах»…
Подобных примеров множество, но это, скорее, задача для теологов внести в эти вопросы ясность, облегчив понимание многих мест в Библии. В остальном же даже приверженцы Цвингли, несмотря на верный перевод упомянутых мест в тексте Нового Завета, не обрели нового представления о небе, нежели остальное христианство. И нашим детям до сих пор вбивают в головы устаревшее представление о небе и преисподней. К сожалению, молодые люди нашего времени вместе с неверием в подобные теории одновременно отвергают всю веру в Бога, а это чревато для каждого человека тяжкими последствиями. Во-первых, потому, что тем самым он теряет ключ к возможному пониманию загадки бытия. Во-вторых, потому что в трудных ситуациях он не будет знать, из какого источника черпать силы (доверительная молитва, своего рода телефонная связь с высшим бытием); и, в-третьих, потому что его общее материалистическое воспитание и так делает его бессердечным, склонным пренебрегать жизненным правом инакомыслящих. Из всего этого неизбежно возникает в корне неверное видение жизни, происходят поступки, диаметрально противоположные творческому закону природы, предполагающему духовно-индивидуальное и общее возвышающее развитие. А последствия всего этого ужасны. И не только в этом мире, но и — как мы, исследователи потустороннего мира заявляем с полной уверенностью — в гораздо большей степени «там», где каждому будет отмерено мерой, которой он сам мерил. Не следует заблуждаться, подобно Фаусту, в чьи уста Гёте вложил такие слова:
«Потустороннее едва меня печалит — Земля источник радостей моих, Мои несчастья освещает это солнце; А коль придется с ними мне расстаться — Пусть будь, что будет с миром и со мной. Об этом я и знать-то не желаю, ни слышать, Пребудет ли там ненависть, любовь, И будет ли в тех, тех неведомых нам сферах И верх, и низ, и прочее — как здесь». «И к магии я обратился, Чтоб дух по зову мне явился И тайну бытия открыл. Чтоб я, невежда, без конца Не корчил больше мудреца, А понял бы, уединясь, Вселенной внутреннюю связь, Постиг все сущее в основе И не вдавался в суесловье».Ему, правдоискателю Фаусту, было ясно сказано:
«Мир духов рядом, дверь не на запоре, Но сам ты слеп, и все в тебе мертво».И Гёте, великий, мудрый Гёте добавляет к этим словам ободряющий призыв:
«Умойся в утренней заре, как в море, Очнись, вот этот мир, войди в него».«… вам дано знать тайны Царствия Небесного…», сказано в Евангелии от Матфея, 13, 11. В греческом оригинале, однако, написано: «вам дано знать тайны Царства небес». [72] Иными словами, как раз христиане, проявив немного доброй воли, вполне могли бы добиться ясности относительно принципов, на основе которых построены вещи вокруг нас, относительно невидимых причин видимого творения, чтобы укрепить свою веру фундаментом знания, придав христианскому вероучению новую, гораздо более созвучную нашему времени убедительность. Ведь первохристианские учения, если их верно толковать, открывают кратчайший путь к ответу на робкий вопрос о том, откуда мы приходим и куда уходим, а тем самым к разрешению загадки человечества вообще… К сожалению, церковь все еще поит нас тем самым «молочком», которым Павел (1 Кор. 3, 2) почти две тысячи лет назад был вынужден «кормить» свои общины, потому что «твердую пищу» они тогда еще не смогли бы ни переварить, ни понять. Может быть, пора выбросить детские ботиночки, в которые человека XX и XXI веков пытаются запихнуть, а он противится? Чтобы наконец и теология — «наука о Боге и Божественном откровении» — получила шанс преодолеть тот гандикап, в котором она оказалась по отношению к другим наукам. Парапсихология, в особенности же сравнительные исследования потустороннего мира, уже давно должна бы стать предметом активного изучения теологии. Теолог Ф. Бланке (F. Blanke) из Швейцарии был, очевидно, прав, сказав: одна из причин, почему священнослужители не хотят заниматься парапсихологическими проблемами, — это закон инерции. «Они спокойно сидят на своих знаниях и не хотят, чтобы их беспокоили». В настоящее время многие сверхчувственные явления стали фактами, и поэтому больно и грустно смотреть на теолога, закосневшего в скептическом неприятии или равнодушии по отношению к подобным фактам и их объяснению.
72
Лютер тоже написал «тайны Царствиа Небесного», то есть неправильно перевел и это место, что является общеизвестным теологическим фактом.
Различные церкви бьются тупыми мечами с материалистическим атеизмом. В лучшем случае они в состоянии доказать противнику, что и его оружие затупилось и что он тоже, воюя на исконной территории своего мировоззрения, в конце концов отсылает человека к слепой вере в свою истинность. Но не более того. Ко всему прочему церкви еще приходится отбиваться от постоянных попыток «демифологизации Библии», предпринимаемых в ее же рядах. Перед лицом этой идеологической войны на два фронта парапсихофизика приобретает огромнейшее значение, и каждый убежденный христианин должен был бы — по логике вещей — с благодарностью и радостью обратиться к результатам более чем столетних научно подкрепленных исследований потустороннего мира. Практика убедительно показывает, что неисчислимое количество людей вновь нашли бы дорогу к Богу, если бы ознакомились с этими исследованиями. Но, возможно, не зря сказано в Ветхом Завете, что Господь поражает слепотой, если хочет наказать. [73]
73
На титульной странице «Аппенцельской Церковной Газеты» (Appenzellisches Kircheblatt) (весна 1972 г.) можно было прочесть следующее: «Церковь находится в ситуации крайней неуверенности и неясности, и потому она, несмотря на всю свою бурную активность, в сущности, пребывает в бездеятельности, в параличе. Внутри церкви не существует единого мнения о смысле и роде собственных задач. Более того: отдельные церковные общины и священнослужители, церковные учреждения и церковные группы все меньше и меньше в состоянии точно и понятно объяснить, чего же они хотят и как этого добиться». Поистине ошеломляющее признание — тем более огорчительное, что на такой почве такое нежное растение, как «вера в Бога», может только прозябать. Вместе с моими многочисленными друзьями, для которых живая религия все еще серьезная душевная потребность, я убежден в том, что только целенаправленное возвращение к источникам, из которых черпали ранние христиане, может дать надежду на то, что христианско-этический принцип «Не поступай с другим так, как ты не хочешь, чтобы поступали с тобой», ныне едва ощутимый, однажды обретет новую жизнь.
В конце этой главы хочу, касаясь затронутых здесь вопросов, привести потустороннее высказывание по этому поводу, об уровне которого я предлагаю судить читателю, дошедшему со мной до этих строк:
«В грубоматериальных мирах, таких, как ваши, реальность конечных законов доминирует и — соответственно вашей ступени развития — скорее признается, чем действие вечных законов, редко открывающихся вам в материи. И даже если они для вас открываются, то вам не хватает соображения понять их; и вы либо отрицаете то, что не разглядели ваши глаза, либо говорите о чудесах, когда речь идет о деяниях Христа, которые нельзя объяснить с помощью известных вам законов. Тем не менее деяния Христа были не чем иным, как проявлением постигнутых Им благодаря совершенству Его сущности вечных законов, которые сделали Его непререкаемым властелином конечных законов».