Чтение онлайн

Подозрительность. Почему я решил, что в этой ситуации прав? Откуда у меня такая уверенность?

Настойчивость. Обидчивость кричит: «Это все они!» А настойчивость отвечает: «А все ли я сделал в этой ситуации? Не допустил ли ошибки?»

Неуступчивость. Искуситель шепчет: «Ладно уже, пообижались и хватит. Хватит заниматься самокопанием». А неуступчивость ему: «Нет, доведем дело до конца. Нужно разобраться. Все-таки я не во всем прав. Пойду на компромисс».

В таких трудных разговорах с собой формируется социальная агрессия. Только после того как человек научился направлять агрессию на себя, он сможет использовать ее по отношению к другому. Отмечу, что после такой работы с собой ощущаешь особое чувство спокойствия, уверенности, осмысленности происходящего, а все потому, что социальная агрессия к себе заставляет душу трудиться.

В процессе этой особой деятельности морального сознания происходит познание себя и признание субъектности Другого. Человек обретает способность к S-S деятельности в социальном сознании. А так как рефлексия – это тоже деятельность, то к ней применимы все те переходы, которые мы рассмотрели в первой части книги. Овладение искусством укротителя, прежде чем проявиться в деятельном социальном, сначала рождается в рефлексивном моральном. В этом столь неприятном «стоянии в углу».

Моральное сознание включается не только, когда проявляется биологическая агрессия и «бомбит». Раньше человек обдумывал свое поведение в молитве, в дневниковых записях. Сейчас это можно делать, осмысляя поведение героев фильмов и примеряя их на себя, играть в трансформационные игры, работать с психологом, использовать письменные практики. Главное – это рефлексия своего поведения и исследование своих ценностей.

Исследователь морального сознания Лоуренс Кольберг61 во время своей работы предлагал испытуемым решать так называемые дилеммы Хайнца, названные по имени главного героя. Вот пример такой дилеммы.

«В Европе женщина умирала от особой формы рака. Было только одно лекарство, которое, по мнению докторов, могло бы ее спасти. Это была форма радия, недавно открытая фармацевтом в этом же городе. Изготовление лекарства стоило дорого. Но фармацевт назначил цену в 10 раз больше. Он заплатил 400 долларов за радий, а назначил цену 4000 долларов за небольшую дозу радия. Муж больной женщины, Хайнц, пошел ко всем своим знакомым, чтобы взять взаймы денег, и использовал все легальные средства, но смог собрать лишь около 2000 долларов. Он сказал фармацевту, что жена умирает, и просил его продать дешевле или принять плату позднее. Но фармацевт сказал: «Нет, я открыл лекарство и собираюсь хорошо на нем заработать, использовав все реальные средства». И Хайнц решил взломать аптеку и украсть лекарство.

Хайнц залез в аптеку. Он украл лекарство и дал его жене. На следующий день в газетах появилось сообщение о грабеже. Офицер полиции Браун, который знал Хайнца, прочитал сообщение. Он вспомнил, что видел, как Хайнц бежал от аптеки, и понял, что это сделал Хайнц. Полицейский колебался, должен ли он сообщить об этом».

Обсуждение таких дилемм и осмысление своих поступков способствуют развитию морального сознания.

Еще один важный аспект развития этого сознания у ребенка – роль Взрослого, который «ставит в угол». Если он делает это из состояния биологической агрессии, то у ребенка не будет примера социальной агрессии. А значит, научиться направлять ее на себя – для него почти неразрешимая задача. Понять свой «стиль» постановки «в угол» очень просто. Удовольствие от факта проявления силы над слабым – надежный признак биологической агрессии. Социальная же возникает как необходимость применения санкций. Взрослый не испытывает удовольствия от наказания, на первый план здесь выходят сожаление и сочувствие от необходимости применения силы для утверждения границ, правил, закона.

Оба способа приведут к тому, что у ребенка появится социальное сознание. Только в одном случае это будет страх перед законом, а во втором – уважение закона. Первым признаком формирования социального сознания у ребенка является агрессия на нарушение установленных Взрослым границ и правил. Ребенок выступает как защитник системы (принятых им норм и правил), когда кто-то их нарушает. Так мы видим, что ребенок начал осваивать социальное сознание. Но на пути «страха» агрессия будет биологической по отношению к более слабому, а на пути «уважения» – конструктивной по отношению к Взрослому. Ребенок не боится, так как теперь он тоже знает правила.

Ну а мы с вами рассмотрели часть морального сознания и два вида его взаимодействия с другими видами сознаний. Переходы из одного сознания в другое мы делаем по многу раз в течение дня. Это совершенно нормальный процесс.

Движение в трех видах сознания, увы, носит неблагозвучные названия: «горка дураков» и «колесо иллюзий».

«Горка дураков» названа по мотивам повести «Незнайка на Луне». Николай Носов описывает «остров дураков», куда коротышек заманивают под предлогом легкой жизни: «Веселись и пой, ешь себе и пей, да баклуши бей». На острове коротышки веселились, развлекались, объедались и превращались в баранов.

Жизнь на уровнях активности Mono (S) /S-O всеми силами стремится к такому «идеалу». Ее отличительной чертой являются три параметра: болтовня, бесстыдство и самообман.

Болтовня. Жан-Поль Сартр в работе «Бытие и ничто» вводит различение понятий «болтовня» и «речь». Первое – это слова, произнесенные ради слов, «чтобы заполнить паузы в разговоре», «надо же о чем-то говорить». Речь – это слова для дела или для поиска истины, знания. Если после слов не рождаются дела или знания, значит это болтовня.

У китайцев есть выражение: не поговорить с человеком, который заслуживает разговора, – значит потерять человека. А поговорить с человеком, который разговора не заслуживает, – значит потерять слова. Мудрый не теряет ни слов, ни людей.

Еще одну подсказку, как отличить речь от болтовни, дает нам Сократ в знаменитой истории про три вопроса.

Однажды философ повстречал знакомого, который подбежал к нему и взволнованно выпалил:

– Сократ, ты знаешь, что я только что узнал об одном из твоих учеников?

– Подожди, – ответил Сократ. – Прежде чем заговорить об этом, давай проверим, что ты на самом деле хочешь мне рассказать. Мой первый вопрос касается истины. Ты абсолютно уверен в том, что то, чем ты хочешь со мной поделиться, – правда?

– Нет, – ответил молодой человек. – На самом деле я просто слышал об этом от других людей.

– В общем, ты не знаешь, правда это или нет, – продолжил великий философ. – Теперь второй вопрос. То, что ты собираешься рассказать мне о моем ученике, – это что-то хорошее?

– Нет, как раз наоборот…

– Таким образом, – продолжил Сократ, – ты собираешься рассказать мне что-то плохое о другом человеке, хотя ты не уверен в том, что это правда?

Парень смущенно пожал плечами.

– У тебя все еще есть шансы заинтересовать меня, – продолжал Мастер. – Третий вопрос – о полезности. Мне полезно будет знать о своем студенте то, что ты хочешь мне сообщить?

– Нет, не очень…

– Ну, тогда мы с тобой пришли к правильному выводу. Ты хотел рассказать мне нечто плохое, в истинности чего ты не уверен. И раз эти слухи не несут для меня никакой пользы, то зачем тебе вообще мне это рассказывать?