Чтение онлайн

Все уставились на меня с нескрываемым недоумением.

– А как же будущее страны? Как же твой гхолос? Его ж за тебя посчитают!
– вразумляет меня Вадик.

– У нас в России - говорю я - точно так же людей любят разводить насчёт `за тебя всё порешают'. Один мой приятель тоже решил решить судьбу страны, проголосовав за СправоРоссов, только потому, что хотелось таким образом выразить протест против Путина. А потом офигел, когда увидел среди них Мизуллину, которая везде стала со своими запретами пиариться. Да и я ведь политологию кончал явно не для того, чтоб быть электоратом - слишком хорошо знаю все эти технологии накрутки голосов, равно как и то, что мой голос не имеет никакого значения. Я что пришёл на выборы, что не пришёл - во власть всё равно пролезут м***ки, которые всегда будут обманывать и кидать, вне зависимости от того проголосовал я или нет. Да и когда не голосуешь - ни в ком не разочаровываешься.

– Зря ты так, Саня - вздохнул Вадик, глянув на меня с сожалением, словно на так и не выросшего ребёнка - а я вот пойду гхолосовать, но за тех, кого никто не знает и кто не замарался ещё ни в чём. Потому шо все, кто в Раде сидят - они все замаранные.

Переубеждать я его не стал, да и вообще в последнее время я стал остерегаться ввязываться в споры по поводу политики. Я - человек горячийи упёртый - и если я во что-то сильно верю, я своей верой в итоге всех задалбливаю так, что рискую потерять друзей. Потому свои взгляды я не стал навязывать ни Грише, ни Вадику, ни тем паче Алёне, которая в наших беседах не принимала активного участия.

Вскоре мы вышли на проспект Ленина, чуть чуть поднялись по нему наверх и стали голосовать. Маршрутки, как назло не ловились - одни легковушки да грузовики на средней передаче катились себе вниз и медленно, словно опасаясь резких движений, по рельсам спускались трамваи.

– Ну, гхде же они?
– занервничал Гриша.

– Всё щас будет, Гхриш!
– успокоила его Алёна и нежно обняла Гришу.

Наконец через полчаса показался белый микроавтобус Богдан, который мигнул в нашу сторону жёлтой фарой поворотника и остановился перед нами. Глянув на номер и убедившись, что это наша маршрутка, мы заскочили туда, захлопнули дверь и, рассевшись по своим местам, тронулись в путь. Я хотел было заплатить за проезд, но вмешались Вадик и Гриша:

– Сань, ну н надо - мы сами заплатим за тебя.

– Да ладно, пацаны - смущаюсь я - мне же не хочется быть должником, да и я вроде б ещё при деньгах.

– Да н - говорит Гриша - Ты ж у нас гхость, вот и чувствуй себя, как в гхостях!

В итоге Гриша и Вадик сами за меня заплатили, я свои рубли, переведённые ещё вчера в гривны, сунул назад в кошелёк.

Маршрутка пролетела через весь проспект Ленина, а у ДМК свернула в сторону проспекта Пелина. Да так резво, что я даже памятник Прометею - нашу главную городскую достопримечательность, чем-то похожую на атеистический ответ Александринскому Столбу рассмотреть толком не успел. С проспекта Пелина маршрутка наша по виадуку взлетела на Новый Мост, в момент этого взлёта я даже заметил рельсы, по которым обычно шла Четвёрка - трамвай номер 4, следовавший по маршруту Одесская улица - Коксохим, единственный в городе маршрут, имеющий привилегию не доезжать до ДМК.

А затем с Нового Моста я наблюдал по пути сплошной и бесконечный индастриал - склады, заводики, ДМК, железнодорожные пути для товарняка, портовые краны. И всё это я пробовал снимать на свой фотоаппарат - порой удачно, а порой получая размытое изображение. Ведь скорость движения ещё никто не отменял.

Затем под нашим мостом стали проноситься воды Днепра, и я ещё активнее стал фотографировать голубые воды этой великой реки и, глядя в её лазурь, снова как в том сне погрузился в свои воспоминания.

Флэшбэк. Мечты о Левом Береге.

Ещё не прозвенел звонок, а толпы школьников, включая и 9-летнего меня, дружно выскочила из подвальной столовой нашей школы и стала подниматься наверх - поближе к классам. На лестнице темно, но я отчётливо вижу на одном из ребят писк моды 1996 года - кроссовки со светящейся подошвой. Уже то, как загораются красные лампочки на заднике этих кроссовок, заставляет меня желать, во что бы то ни стало получить эти кроссовки в своё личное пользование. Но, увы, лампочки на кроссовках начинают перегорать, а к тому моменту, когда мы начали взбираться по освещённой солнечным светом лестнице, они гаснут окончательно. И моё желание приобрести эти чудо-кроссовки гаснет вместе с этими лампочками красного цвета.

Вот и преодолена тёмная лестница, а по светлой лестнице я забираюсь наверх на самый верхний - четвёртый - этаж моей старой, доброй школы n 9. Там я отправлюсь в математический класс (я матёшу, впрочем, ненавижу лютой ненавистью), а перед этим буду наслаждаться зрелищем, которое только на четвёртом этаже и доступно. Именно там из окна четвёртого этажа я вижу совсем другой мир, отличный от того, в котором я живу.

Оттуда всё ниже и ниже сталинские дома, за Ленинградским проспектом сплошные ровные чёрные крыши, над которыми возвышается светлый, но овеянный мрачными легендами Дом со Шпилем. А за горизонтом дымит себе ДМК, течёт тёмно-синим течением едва заметный Днепр, и белеют за Днепром бесчисленные белые девятиэтажки Левого Берега.

И глядя на Левый Берег, я представляю себе, как в будущем я заселюсь в одну из этих девятиэтажек, буду кататься на лифте, смотреть по телевизору 20 каналов, а не три-четыре, как на моём телевизоре и все в хорошем качестве. Без шипения и с хорошей цветной картинкой я буду смотреть Обманоидов и Киберов, Паровозика Томаса, и, конечно же, Территорию А. А ещё в доме не будет рыжих тараканов, которые вечно у нас материализуются.

Одно плохо - трамваев на Левом Берегу нет, и не предвидится, да и не едут трамваи туда, как в Днепропетровске на его собственный Левый Берег.

`Ну, ничего - думаю я - когда-нибудь я вырасту, стану мэром города и тогда все трамваи непременно поедут на Левый Берег и все на них прокатятся с ветерком'.

– Васько, ну шо ты встал?
– спускает меня с небес на землю мой одноклассник Антон Денисов - Пошли уже на урок, звонок прозвенел!

И я иду на урок, чтоб потом дождаться очередной перемены и снова помечтать у школьного окна.

* * *

Днепр остался позади, и мы теперь едем мимо левобережных дач. Мимо нас пролетают билборды с рекламой и кандидатами в депутаты Рады. У всех морды ничего кроме омерзения не вызывают и будь я до сих пор гражданином Украины не проголосовал бы ни за одного из обитателей этой кунсткамеры, которую злые языки на Украине не зря прозвали Вэрховна Зрада (Верховная Измена).

А вот и сам Левый Берег.

Ещё одна рухнувшая иллюзия в копилку моих рухнувших иллюзий. Некогда привлекательный в моих глазах район города теперь казался всего лишь скопищем старых брежневских девятиэтажек, в которых я жил на Проспекте Просвещения - таких же в принципе унылых и выцветших, как и все старые девятиэтажки. И ни одного нового дома рядом с ними и посреди них, чего о таких же районах Питера не скажешь. Казалось мне теперь, что это место безнадёжно застряло в своём развитии году эдак в восемьдесят пятом и кроме машин и гипермаркетов, здесь больше ничего не напоминает развитие.

Наша маршрутка ещё немного поплутала по лабиринтам Левого Берега, даже базар проехала какой-то и наконец доехала до конечной остановки - где-то там, где Левый Берег кончался, и начиналось поле. И где-то в этом поле начиналась та самая тропинка, ведущая на Котлован, но сначала надо было подкрепиться.

В каком-то розового цвета мини-маркете мы закупились водой и продуктами, а Алёна ещё и какой-то бульварый журнальчик купила, чтоб не особо скучать. А закупившись всем необходимым, мы направились вглубь поля.