Чтение онлайн

– Они поговорили дорогая! А вы товарищ Кирилл... вы все должны понять! На этом ваша аудиенция окончена! К сожалению, шашлыков вам поесть уже не удастся!

Кирилл догадался, что правитель в ярости. И сейчас что-то говорить не имеет смысла. Он вздохнул и отвернулся и увидел, что его уже ждут Ахмадулина и Бродский. Они стояли с мерзкими постными рожами и злобно смотрели на Лучинского. Кирилл покосился на Стюарт. Женщина тяжело вздохнула и пожала плечами. В уголках ее глаз Кириллу показалось, что блеснули слезинки. Лучинский медленно двинулся к выходу из беседки. Дощатый пол угрожающе пару раз скрипнул под его подошвами.

***

Когда Кирилла завели в его комфортабельный номер-камеру, он в бессилии рухнул на мягкий диван. Ему не хотелось никого видеть и тем более говорить. Он вдруг так захотел раствориться в одиночестве. Вот так упасть и раствориться в одиночестве. Он устал, он устал от того, что не может ничего решить сам. Ничего. Он вдруг понял, что действительно вообще ни в чем себе не принадлежит и каждый его поступок или шаг это вовсе не его. Повальный контроль вымотал. Повальный контроль убивал разум окончательно. И еще... еще эта женщина, эта прекрасная гречанка такая холодная и циничная она добила его, высосав его семя....

"А что если я все их обману! Вот сейчас зайду и просто вздернусь в сортире! Нет, пожалуй, не получиться, прибегут и за ноги схватят, гады! Нет... надо придумать что-то другое! Как-то исхитриться и броситься, например, под колеса электрички... Тоже мне Анна Каренина... они и тут удержат и вообще где мне взять, что бы эта самая электричка ехала? А как, как тогда мне покончить с собой? Что я теперь на этот тоже не имею право? И на смерть я тоже не имею право! На добровольную смерть!" - Кирилл замычал куда-то в обшивку дивана. Он выл как слон во время гона. Пускал слюни, слезы катились из глаз. Он выл, и ему так хотелось выть!

– Держу пари, вы мечтаете о самоубийстве?
– неожиданно раздался радом голос.

Кирилл, вздрогнул и резко, перевернувшись на спину, увидел, что рядом с ним стоит Ленин. Старик внимательно смотрел на него и ухмылялся.

– Ильич?! Какого черта? Как ты сюда попал?

– Через дверь батенька, через дверь...

Кирилл закрыл глаза и устало положив руку на лоб пробормотал:

– Знаешь что, я хочу побыть один. Просто побыть один. Прошу уйди к себе в историю... ну чего ты как призрак коммунизма тут шаришься? Дай мне покой!

– Э-э-э нет! Покой нам только сниться! Летит, летит степная кобылица и мнет ковыль!
– Ленин почесал пальцем свой широкий лоб и плюхнулся в кресло, что стояло рядом.

– Ты Блока заучил? Он же буржуй был! Да и революцию вашу сраную он так и не принял...

– Да хр-р-рен с ним Блоком!
– опять еврейский прононс.
– Блок был наркоманом. На кокаине сидел. Марафет так сказать нюхал! Вот и донюхался, хотя стихи у него некоторые конечно были не плохи. Кстати знаешь?! А это ведь была спец операция тогда! Немцы по нашему настоянию зафрахтовали пару пароходов и отправили их в Латинскую Америку. Там купили беспрецедентную по весу дозу кокаина и под конвоем своих рейдеров, доставили их на рейд Кронштадта.

– Зачем?
– буркнул Кирилл.

– Как зачем? А революционная матросня? Она что ж по-твоему по доброй воле за большевиками пошла? Да там всех подряд коксом охмурили. Они все марафет нюхали! Они все были, как говорится р-р-революционно настроенные, но пр-р-равильно настроены именно кокаином! А иначе? А иначе многие бы из них, конечно такой, вот фигни, что мы им предлагали делать не стали!

– Ну, вы и суки...

– А кто сказал, что революция чистыми руками делается? А?

– Все равно суки!

– Да уж... Кстати когда потом эта матросня очнулась. То было поздно. Они поняли что совершили, решили задний ход дать, но кронштадтский мятеж как ты знаешь, подавили в двадцать первом лихо. Как там у этого дурака... Демьяна Бедного? Нас бросала молодость на кронштадтский лед?..

Кирилл посмотрел на Ленина и махнув рукой зло бросил:

– Слушай Ильич! Твоя революция тебе столько горя принесла! И ты вон до сих пор мучаешься! Ты мог бы стать нормальным адвокатом. Отцом многих детей. Те бы в свою очередь родили других детей, тоже нужных родине. а вместо этого, вон ты по ссылкам да по эмиграциям прошатался и в итоге вон стал никем... призраком! Тенью! Своей тенью! И ты с такой вот теплотой про свою сраную революцию рассказываешь? Да побойся Бога!

– Хи-хи... Бога нет... хи-хи...
– Ильич, как-то скукожившись в кресле, сидел и подленько смеялся.

Лучинский смотрел на него зло и презрительно и не знал, что сказать. Наконец Ленин распрямил ноги и, потянувшись, весело заявил:

– А я вижу... вам стало батенька легче! А то задумали тут всякую чепуху! Легче, ведь вам стало легче?
– лукаво прищурился Ильич.

– Да мне не легче стало а противнее! понимаешь! Противнее! Я сдохнуть хочу! Надеюсь и ты тоже самое хочешь! Понимаешь я не могу больше! Они забрали все! Я не принадлежу себе! Я не хочу ничего! Просто сдохнуть!

– О-о-о батенька, вы я вижу пользуетесь всеми прелестями бессмертия! И это еще начало! Начало! И дальше будет хуже! уж поверьте мне старику...
– Ленин вдруг стал хмурым.

Лучинский поднялся с дивана и, встав, огляделся, он смотрел на потолок, стены, пытаясь увидеть скрытые камеры слежения. Он пытался рассмотреть те места, откуда за ними следят.

– Бесполезно батенька ничего не увидите!
– словно поймав его мысли вторил Ленин.
– Это будет преследовать вас всегда и везде!

Кирилл, сплюнул и, повалившись на диван, нервно спросил:

– А, что делать-то? Что делать? Что, Что я должен сделать, что бы прервать все это! Помоги мне Ильич!

Ленин задумался, почесав бородку, он загадочно ответил:

– Есть, есть выход. Нет такого, что бы выхода, не было. Но есть одно но!

– Да какое но! Говори! Я уже на все готов! Готов пустить себя на эти самые органы для их сраных пробирок! Ты понимаешь Ильич! Они сумасшедшие! Они построили какой-то ад на земле! Они не понимают, что тут нормальному человеку жить нельзя! Они страшные люди! Они собак жрут, крыс, они... они...

Ленин устало отмахнулся:

– Да знаю, знаю все это, все это эмоции. Все это чепуха!

– А, что делать-то?
– прикрикнул Кирилл.

– Я говорю, есть выход. Но, тебе надо довериться одному человеку. Довериться. И все. И вот, что друг мой, ничему не удивляйся!

– Да чему мне удивляться?! Ты меня уже к своим заговорщикам сводил... после этого мне очень приятную новость сказали... такую новость, что и врагу не пожелаешь!

– Это, вы батенька, про вашего будущего сына? Которого, вынашивает для правителя, одна дама?