Чтение онлайн

Кирилл рассмеялся. Тихо, но так искренне и от всей души. Он посмотрел на этого смешного человека, на этого врача, который отдал всю свою жизнь, что бы вывести сначала формулу бессмертия, а затем к ней прибавить и интеграл смерти.

И все это, ради чего?!

Ради того, что бы человек просто нормально мог жить и умереть. Вовремя родиться и умереть!

Как это просто!

Что может быть в мире, во вселенной проще, чем обычная, закономерная смерть.

Даже звезды и те умирают, когда приходит их время! Целые галактики исчезают в пучине космической пустоты, если пришло время! Все поддается этому закону... все!

А человек?!

А человек?! Он кем себя возомнил? Он считает, что он сильнее, чем время? Но, что это даст? Что может дать это проклятое искусственное бессмертие? Суету и суматоху? А главное дисбаланс всего! Дисбаланс всего!

ВСЕГО!

Щупп медленно поднялся. Он стоял как обиженный на педагога ученик, в бессилии опустив руки и не понимая, почему этот человек так смеется над ним? Что тут могло быть смешного?

Что может быть смешного?

Это самая серьезная тема всего живого и неживого!

Время жизни! Время жизни!

– Почему вы смеетесь?
– обиженно спросил Щупп.

– Извините доктор. Но, просто именно сейчас я понял простую истину! Простую, как сама жизнь! Не суй свой нос в дела Бога, и все будет нормально! Ну, вот вы, зачем вы, потратили свою жизнь? Зачем?

– Зачем?..
– вторил ему Щупп.

– Вы, потратили свою жизнь на то, что бы и так могло быть! Обычная человеческая жизнь, а не идиотское измерение отрезка биологической активности некого серого вещества, которое вложено природой в мою черепную коробку! Господи! Как все смешно и просто!

Щупп нахмурился. Он стал злым, медленно присел вновь рядом с Лучинским он засопел и, помолчав с полминуты, грубо сказал:

– Хватит тут патетики и философии! Есть вещи, которые не нужно вот так, резко осуждать! Не нужно!

Кирилл грустно ухмыльнулся и похлопал Щуппа по плечу:

– Простите, доктор, ради Бога простите, я не хотел вас обидеть!

– Все, не будем об этом!
– сурово сказал Михаил Альфредович.
– Итак. Я вас сейчас передам шесть капсул препарата, который стимулирует человеческий организм и заставляет его из любого состояния возвращаться в исходное состояние организма. Проще говоря, это препарат просто выводит все посторонние витамины, элементы и прочие вещества, которые в принципе не должны находиться в организме человека. Это и есть, так сказать, антидот бессмертия. Но, есть одно но! У этого препарата есть побочные эффекты. Человек его принявший рискует подхватить любую даже самую безобидную инфекцию и от этой самой инфекции умереть. Его организм в период действия препарат становиться беззащитным. Он просто чист, как душа Адама в раю. И все, поэтому препарат имеет некую степень риска, и принимать его конечно надо в специальных помещениях и при наблюдении врача. Лучше всего это делать в лаборатории. Потому, как врач, сможет в любую секунду, предпринять какие либо действия, что бы попытаться блокировать инфекцию.

– То есть вы хотите сказать, что человек рискует, принимая этот препарат?

– Да, рискует. Но ради общего дела, придется это сделать.

Кирилл задумался. Он отрешенно посмотрел куда-то вдаль, хотя на пути его взора была ширма. Он смотрел словно сквозь нее.

– А я, что должен человеку, это объяснить, по-вашему?

Щупп внимательно посмотрел в глаза Лучинскому и, пожав плечами, равнодушно ответил:

– Ну, это как вам будет угодно. Хотите - говорите, хотите - нет. Это все зависит от вас. Как вы себя будете чувствовать по отношению к этому человеку. Ради общей цели в принципе можете ничего и не говорить.

– То есть, даже тут, в благородном деле, мне придется обманывать или скрывать? Ну, что у вас за время такое, сучье?!!! Что за время?! Понимаете доктор, когда там у нас начались перемены, рухнул, этот чертов Советский союз, все надеялись, да какое там надеялись, все были уверены, что жить станет лучше. Что все измениться, и главное, что никогда больше никакие, такие вот, времена, не вернуться! Никогда! И, что же я вижу?! У вас стало еще хуже, чем было у нас при коммунистах! У вас тут, какой-то рассадник дебилизма, маразма и главное - подлости, на всех уровнях! Подлость, как главная государственная стратегия! Вот символ вашего чертого времени! И когда я, вот, немного задумываюсь, то на ум мне приходят очень плохие мысли.

– Это, какие?
– хмыкнул Щупп.

– А такие, может не надо ничего тут менять?! Не надо тут геройствовать?! Не надо тут вам не в чем помогать?! Потому, как вы сами, заслужили то, что вы сейчас умеете! Сами заслужили!

Щупп вздохнул, грустно покачал головой и тихо сказал:

– Молодой человек. Вы решите все сами. Я не буду вас убеждать. Вы сами все знаете и поэтому сами должны решить. Единственное, что я сделаю, то передам вам шесть капсул. А поступить вы с ними можете, как вам подсказывает ваша... бессмертная совесть. Делайте, как знаете.

Он положил рядом с Лучинским на кушетку большую серебряную упаковку с прозрачным полиэтиленовым верхом. Внутри этой коробочки как в коконах лежали шесть больших желтых капсул. Кирилл покосился на этот подарок врача и хмыкнул. Щупп медленно встал и ничего не говоря, вышел из-за ширмы. Лучинский его не окликнул, он понял, что говорить больше в принципе не о чем.

***

Щебетанье каких-то неведомых птиц, запах разнообразных трав и цветов, слабое дуновение ветерка, и цвета, яркие цвета различных растений. Тут были и пальмы, и какие-то неведомые деревья с огромными листьями, тут были и пышные кусты, и елки, и маленькие карликовые сосны. Цветы, цветы и зелень, кругом было настоящая буйство зелени. Этот искусственный "райский" сад, тут под землей, под самым сердцем страны Кремлем, был похож на настоящий Эдем.

"Может, так и было там в раю? Откуда сбежал человек? Может, он тоже, был как бессмертный и ни в чем не нуждался? Но, он так мучился, так мучился среди этой всей красоты? Может он, поэтому сбежал и разгневал Бога? А разгневал ли он его? Может, он сам попросил сделать, его жизнь обычной и разноплановой. Что бы в ней чередовались и боль, и радость и наслаждение, и горечь потерь и фурор успех! Может, он сам хотел, что бы все было, так как у нас там... или, как тут?" - любуясь уникальным садом, рассуждал Кирилл.

Он не волновался. Нет. Хотя понимал, что сейчас может произойти действительно нечто, что изменит все вокруг. Он не волновался и был спокоен. Он, как-то равнодушно расчетливо ждал... ждал и предчувствовал, что даже если у него ничего не получиться, ничего изменить уже в принципе, он не сможет. Но, ему уже все равно. Ему уже до такой степени все надоело, что он просто устал волноваться и переживать.

"Переживать? О чем? Ведь, по сути, моя жизнь если подходить к ситуации, со здравым смыслом, уже давно закончилась. И я, вообще живу, как будто в долг. Мне кто-то неведомый продлил этот кредит существования и сейчас с интересом наблюдает, как я этот кредит в принципе могу использовать. Или его проценты, которые оказались такими огромными, заставят этот самый кредит вернуть, причем вернуть уже вдвойне. Потому, как никакого наслаждения от жизни, и вообще, от пребывания на белом свете, я не испытываю!" - с горечью подумал Кирилл.

Она появилась неожиданною.

Тихо, как приходит ночь, или рассвет. Она появилась незаметно, но он вздрогнул, когда ее увидел. Он немного испугался и отвел взгляд. Ее лицо было спокойным. Глаза немного грустные внимательно рассматривали его. Кирилл не торопился. Он даже не стал здороваться. Она, это восприняла, как должное. Она была готова, что он неи будет ей рад. Хотя, как почувствовал Лучинский, она это восприняла с горечью и сожалением. Но, вида не подала.

Он сидел на длинной витиеватой скамейке и, стесняясь ее, встал и пытался смотреть на небольшой прудик, в котором плавали большие красно-золотые рыбы. Они плескались и резвились, не обращая внимания на людей.