Чтение онлайн

– Я так и понял, - обиделся Кирилл.
– Зашла и рассматривает меня! Как коня на выставке!

– Вот об этом я и говорю! Неравнодушна она к вам! В общем, ладно, я организую эту встречу, ну а дальше все зависит от вас! Но, перед тем как эта встреча состоится, вы должны встретиться с Михаилом Альфредовичем Щуппом. Он вас проинструктирует и расскажет о препарате, который, наконец-то появился. Он его разрабатывал и все о нем знает, он расскажет, что нужно делать практически.

– Да, но этот Щупп. он же вроде напротив. Он свою систему долгожительства разрабатывал, как же так? Как он этот препарат делал? Он, вообще может, обманул вас?
– подозрительно спросил Кирилл.

Хрущев задумался, но ненадолго. Он помассажировав мочку правого уха рассудительно ответил:

– Нет, не обманул, и вы поймете почему. Он вам свою позицию изложит, и вы все поймете. А сейчас давайте сделаем так, что вы останетесь один. Вызовите санитаров и пожалуетесь на плохое самочувствие. Они вас доставят в центр Щуппа. Я дам команду, что если вам станет плохо - везти именно туда.

Хрущев встал и, покосившись на Ильича, скомандовал и ему:

– И ты Ильич, идика себе в номер. Иди и отдыхай. Я приду и сообщу когда что-то измениться. Иди, отдыхай.

– Да я и так сто с лишним лет отдыхаю...
– пробурчал Ленин, но тем немее подчинился и, встав с кресла, направился к двери.

Там он остановился и повернувшись внимательно посмотрел на Кирилла. Ильич тяжело вздохнул и как-то обреченно сказал:

– Надо же, кто бы мог подумать тогда в Казане, что я вот так кончу. Кончу вот так нелепо и главное не скоро.

Лучинский и Хрущев ему ничего не ответили. Они смотрели на ссутуленную фигурку старика и, каждый думал о своем. Ленин вышел медленно, словно пропал в пространстве.

***

Лысая стриженая голова, впавшие усталые глаза и совсем изношенное физически тело. Словно какой-то узник Бухенвальда, Кирилл лежал на большой кровати опутанный целым пучком проводов. Датчики были прикреплены повсюду. Он лежал смирно и не двигался. Да и ему и не хот елось двигаться. Ему хотелось просто покоя. Ему хотелось просто недвижимой стабильности, которая, как ему казалось, приносит успокоение.

"Боже мой! Мне ведь больше сотни лет! Я такой дряхлый старик! Я ведь совсем старый человек! Но думаю я как молодой мужик, но я чувствую, что мое тело уже устало жить. Оно не хочет жить. А мой разум. он так молод. Ведь я не прожил со своим телом этих ста десяти ста двадцати лет, которые обычно отмеряет природа. Какой абсурд. Человек на вид молод, но он старая развалина, которая давно должна умереть и превратиться в перегной! Нелепость. Может это и есть вечность? Может эта мука и есть вечность? Какой ни будь там памятник, стоит себе лет четыреста и так же мучается потому, как он вроде, как молод но на самом деле кусок старого камня или бронзы..." - мысли его не возмущали, они как бы возникали в сознание и тухли, словно сполохи северного сияния. Вроде ярко, но не греет и не светит.

Он лежал в палате и тихо плакал, слезы невольно текли из глаз, но эта соленая вода лишь обжигала щеки и скатывалась к подбородку.

Раздался щелчок и, дверь в палату растворилась. Это вошли Щупп и его два помощника - Лысенко и Вавилов. Кирилл грустно и немного натужно улыбнулся.

– А ботаники-косторезы? Резать меня пришли? Я к вашим услугам.

Но, никто из троицы не отреагировал на его колкое приветствие. Они, как ни в чем не бывало, начали крутить ручки своих приборов. А Лысенко, с какой-то неподдельной нежностью принялся отдирать от тела Кирилла датчики. Лучинский, смотрел на него, улыбаясь. Он тихо спросил у врача:

– Слушай, а как у тебя фамилия настоящая?

Лысенко покосился на Кирилла и, смущаясь, ответил:

– Ордыгайло...

– Вот твою мать! Конечно, лучше уж Лысенко быть, чем как там его Ордыгайло...

Вавилов и Лысенко сняли какие-то показания с приборов. Вставили в них какие-то коробки (возможно с новыми датчиками и бумагами) и вышли из палаты. Когда дверь за ними закрылась. Щупп покрутил по сторонам головой подошел к двери, словно прислушиваясь, он неестественно выгнул шею, но ничего не обнаружив подозрительного, немного успокоился и, вернувшись к кровати прижав палец к губам, кивнул на ширму, приглашая Кирилла туда пройти. Лучинский понял это как сигнал к действию.

Когда они оказались за белой перегородкой Михаил Альфредович замахал руками, словно дирижер и яростно зашептал:

– Вы понимать должны всю историчность этого момента!

Кирилл кивнул своей стриженой головой, в знак согласия:

– Да я давно уже все понимаю! Как только вот тут проснулся у вас так сразу и, понимать начал!

Щупп покачал головой и грустно ухмыльнулся:

– Вы молодой человек зря ерничаете, это все очень серьезно! Очень! Не получиться сейчас, значит земля, вообще обречена!

Кирилл пожал плечами и тяжело вздохнул:

– Ну, вы уж слишком мрачно все! Обречена! Ну, останутся они жить тут навечно ну и что? Пусть себе живут!

– А мы?!!!
– вспыхнул Щупп.

– А что вы? Вы как перегной пойдете!
– равнодушно-цинично ответил Лучинский.

Михаил Альфредович вскочил с кушетки.

– Да, что как перегной это ладно. Это естественно. Но они на земле вообще неестественный элемент! И этот неестественный элемент будет существовать непомерно долго! Для земли это катастрофа практически! Катастрофа!

Кирилл немного испугался такого вот агрессивного поведения врача:

– Ну, вы уж слишком? Вы о чем?

Щупп склонился над ним и зашипел:

– Не о чем, а о ком! О чиновниках! О них! Это ведь раковая опухоль человечества! Раковая опухоль, а хочет быть вечной! Но, раковую опухоль вообще-то вырезать надо, а не устраивать ей тепличные условия!

Лучинский отмахнулся от Щуппа, как от надоедливой мухи:

– Послушайте, вы как настоящий революционер говорите! Страшно аж! Чем вам-то чиновники навредили? Вы же сами вон хоть и медицинский, но вроде чиновник!
– удивился Лучинский.

Михаил Альфредович на секунду задумался, но лишь на секунду, затем он выпалил, слова вылетали, словно пули из скорострельного пулемета:

– А, что они мне-то сделали хорошего?! Что?! Я сам всю жизнь бился в их непробиваемую дверь! Я с молодых лет, как только стал врачом, сразу стал разрабатывать свою систему долгожительства и параллельно систему предупреждения заболевания раком! Да. да молодой человек все это ходит очень рядом! Все рядом! Долгожительство и рак это почти одна тема! Я разрабатывал свою системы, представлял ее в различных чиновничьих инстанциях! Я написал кучу писем кучу обращений и что вы думаете?

Кирилл посмотрел в глаза врачу и понял, что тот говорит не то, что искренне, а это вырывается наружу его крик души. Лучинский тихо спросил:

– Что?!

Михаил Альфредович махнул рукой:

– А ничего! В нашей стране оказалось, все, что я делал, никому ничего не надо! Более того! Некоторые чиновники мне говорили открыто! А зачем нам бороться с раком? Пусть народ болеет больше! Парадокс?! Да?!

Кирилл, сощурившись, подозрительно буркнул:

– А вы не преувеличиваете?