Чтение онлайн

– Отлично!
– монах радостно осклабился.
– Теперь крикни так, чтобы эха не было.

Я беспомощно посмотрел на него - издевается, что ли?

Но даже если и издевается, то не просто так, а с определенной целью, как-то связанной с моим обучением, которое вовсе и не обучение, поскольку учить меня на самом деле нечему и незачем.

Тут я понял, что несколько запутался.

– Смотри, карма-действие бывает видимая и невидимая, - сказал брат Пон мягко.
– Первая определяет то, каким образом, в каком порядке располагаются элементы чувственного мира, какие объекты из них формируются, что за обстоятельства возникают... Это тебе понятно?

– Ну да, - признал я.

– Но есть еще и невидимая, это тот нравственный оттенок, то содержание, настроение, духовная сердцевина, что кроется внутри элементов видимой кармы. Например, для туриста посещение храма Изумрудного Будды в Бангкоке имеет один смысл, а для верующего буддиста - другой, хотя внешне и то и другое может выглядеть одинаково...

Концепцию я уловил, хотя не факт, что смог бы сам толком ее объяснить.

– Так вот упражнения, которые я тебе предлагаю, как раз и предназначены для того, чтобы слегка ослабить фиксацию невидимой кармы, тех представлений и шаблонов сознания, что давят на нас хуже железных цепей, - закончив объяснение, монах просиял, точно выглянувшее из-за черных туч солнышко.
– Так что давай, кричи, не стесняйся.

– Что-нибудь!
– завопил я еще раз, но эхо и не подумало исчезать.

– Еще раз, - велел монах.

Мы тренировались целый час, пока я не охрип, но толку, на мой взгляд, никакого не было - мои вопли звучали уныло, будто карканье одинокой замерзшей вороны, но порождали отголоски так же, как и всегда.

Но брата Пона это ничуть не расстроило.

– Замечательно, - сказал он.
– Теперь садись спиной к окну, чтобы видеть тень.

Я выполнил это указание и получил от монаха метелку вроде той, какой тайки смахивают пыль с мебели.

Услышав "стирай ее", я не стал ничего спрашивать, а послушно заелозил метелкой по полу. Тень заколыхалась, поскольку я сам двигался, но исчезать или хотя бы истончаться не подумала.

– Это бессмысленно!
– сердито воскликнул я.
– Как воду решетом носить!

Английского аналога для решета я не знал, поэтому пришлось использовать русское слово, а потом еще и объяснить брату Пону, что оно обозначает.

– Полезная штука, - сказал он с хищным блеском в глазах.
– Надо будет завести. Для учеников, ха-ха. А ты мети, не отвлекайся, карма ждать не будет, пусть ее и не видно!

Этим бессмысленным делом я занимался до самого вечера, пока не стемнело, и тень не исчезла по естественным причинам.

– Не зря старался, - сообщил монах.
– Теперь можно и поесть с чистой совестью. Завтра же с утра мы покинем это благословенное убежище, поскольку ты здоров и делать нам тут нечего.

Эта новость меня, мягко говоря, не обрадовала.

– А почему мы не можем остаться?
– спросил я, морщась от прозвучавшего в голосе недовольства.
– Тихо, спокойно, просторно, никто не мешает, хозяева вроде бы не выгоняют, можно заниматься чем угодно.

"В том числе и работать" - подумал я, но озвучивать эту мысль не стал.

– Мудрецы прежних времен практиковали Малое Отшельничество и Большое Отшельничество, - сказал брат Пон задумчиво - Малое - вдали от людей, в лесу, в горах. Чтобы никто не мешал медитировать, никаких соблазнов рядом не было... прекрасно ведь, правда?

И он замолчал, изучающе глядя на меня.

– А что такое Большое?
– осведомился я, чтобы прервать затянувшееся, неуютное молчание.

– В людской толчее, на рынках и харчевнях, где кишмя кишат низменные страсти. Малое ты уже прошел, взял от него все, что тебе сейчас нужно, и настало время Большого, - говорил монах без упрека, с мягкой улыбкой, но я все равно чувствовал себя как в школе, на уроке математики, когда тебя вызвали к доске, а домашнее задание не сделано.
– Понимаешь, можно просидеть десять лет в пещере, обзавестись прекрасными добродетелями, но они разлетятся вдребезги при первой же встрече с простым, грубым человеком... То, насколько ты хорош, проверяется не в уединении, а меж себе подобных. Если же кто-то всю жизнь проводит в уединении, занимаясь только собой, то это не всегда признак больших духовных достижений...

Но все эти объяснения не смогли развеять моего мрачного настроения.

Ночевать в кровати на вилле мне понравилось больше, чем в подвале или на пляже, и уезжать отсюда я не хотел.

Следующим утром, едва я успел продрать глаза, мне позвонил юрист-таец, консультировавший меня много лет, и ласково сообщил, что прямо сегодня мы с ним должны посетить Налоговый департамент, чтобы прояснить кое-какие моменты работы моей фирмы, и что мое присутствие обязательно.

Да уж, от фискальных служб и в пещере, и в джунглях не спрячешься.

Машина ждала во дворе, у ворот, и ключи лежали на переднем сидении.

Все вроде с ней было в порядке, но в новом "окрасе" она выглядела дико, меня одолевало желание сморгнуть или встряхнуть головой, чтобы галлюцинация рассеялась и все стало как раньше.

– Вы сами сели за руль?
– спросил я, недоверчиво покосившись на брата Пона.
– Когда мы сюда ехали?

– А чего, дело нехитрое, - отозвался тот.
– Крути эту штуку, дави педали.

Я только головой покачал.

Я сел в машину, а монах зашагал к воротам, потащил створку в сторону, заскрипели петли. Открылся узкий переулок между двумя высокими заборами, и под тем, что принадлежал вилле на другой стороне, обнаружились трое необычайно мускулистых и лохматых оборванцев, что сидели на корточках.

Когда я двинул машину с места, нечто произошло у меня со зрением, и я обнаружил, что вижу не людей, а громадных, напоминающих горилл существ, покрытых рыжим мехом, с пылающими глазами и когтями на лапах.

Я ударил по тормозам так, что те взвизгнули.

– Что такое?
– спросил брат Пон, заглядывая в боковое окно.

– Там... там...
– промямлил я, поднимая трясущуюся руку.
– Они... ээ... э...

Рыжие великаны глядели на меня с любопытством, скалили зубы, каких не устыдился бы и тигр. Один, самый большой, поглаживал бороду, второй дергал похожим на ослиное ухом, отгоняя мух.

– А, всего лишь якши, - сказал монах равнодушно.
– Не обращай внимания. Помнишь, я же говорил, что рядом с нами живут самые разные существа, только мы их не замечаем...

– Ну... да...
– я моргнул, и косматые чудища вновь превратились в людей.

Когда "Ниссан" выкатился в переулок, якши без слов посторонились и даже заулыбались. Брат Пон захлопнул ворота, уселся рядом со мной, и я газанул так, что пыль полетела из-под колес.

Монах засмеялся.

– Бояться их нет смысла, ведь это только лишь образы твоего сознания, - сказал он.
– Единственное правильное отношение к существам подобного вида, как и любого другого, кстати, заключается в сострадании.