Чтение онлайн

Я кивнул и взялся за большую папайю.

Осуществить "переключение личностей" мне удалось, а вот передвинуть восприятие на этот раз я не сумел. От бесплодных попыток голова заболела сильнее, в затылке возникла пульсация, а руки начали неметь.

Брат Пон дал мне отдохнуть полчаса, и я позвонил Виктору, чтобы узнать, как дела в магазине.

Выяснил, что все в порядке, завтра можно открываться, но когда вернулся к макашнице, понял, что перерыв не помог - башка так же трещала, перед глазами плыли огненные кольца, и еще я потел так, будто сидел в парной.

Успел еще выдавить "что-то мне нехорошо", после чего отключился.

Мне было одновременно и жарко, и холодно, тело сотрясали волны озноба.

При этом я воспринимал себя не человеком, а являлся чем-то вроде громадных песочных часов, и сознание мое сосредотачивалось в самой узкой их части, в перемычке. Именно через нее, обдирая стенки шершавыми боками, протискивались по нескольку штук песчинки-дхармы разного цвета и формы.

Стеклянная чаша, лежавшая сверху, содержала барханы будущего, снизу громоздились дюны прошлого.

Сколько продлилось это мерзкое состояние, я не знал, но вынырнул из него с облегчением. Понял, что лежу на кровати, на настоящей, с простыней и подушками, в большой светлой комнате.

– Очнулся?
– в дверь заглянул брат Пон.
– Отлично! Сколько можно валяться?

– Что?.. Где?..
– выдавил я, но монах отвечать не стал.

– Наверняка в туалет хочешь. Давай, я провожу, - заявил он.

И точно, мочевой пузырь сигнализировал, что вот-вот лопнет.

Пока я, шатаясь, ковылял до санузла и обратно, сумел разглядеть обстановку - похоже, судьба занесла меня на огромную, совершенно роскошную виллу, с бассейном и садом за окнами, с высоким забором вокруг.

Людей я не видел, в здании и окрестностях царила полная тишина, лишь шелестели на ветру листья пальм.

– Где... мы?
– повторил я, снова укладываясь на кровать.
– Что... случилось?

Прогулка до туалета выпила из меня все силы, я вспотел и начал задыхаться.

Не иначе я перегрелся, проведя целый день на пляже, хоть и в тени деревьев, и поймал солнечный удар. А вообще стал чем-то вроде девочки-институтки дворянских кровей - что ни день, то обморок.

Пора обзаводиться веером и библиотекой из сентиментальных романов.

– Мы слишком резво взялись за дело, вот ты и не выдержал, - брат Пон уселся на пол, скрестив ноги.
– Попытались за несколько дней освоить то, на что в обычных условиях уходят месяцы. Дом же этот принадлежит моим друзьям, и они пустили нас сюда пожить на несколько дней.

– Машина!
– вспомнил я.

– С ней все в порядке, стоит во дворе, - успокоил меня монах.
– Есть хочешь? Воды?

Голода я не ощущал, а вот жажда меня мучила.

Я думал, что вскоре снова потеряю сознание или просто усну, но нет, остался в сознании и к вечеру достаточно окреп, чтобы брат Пон затеял со мной новую беседу.

– О том, что существует только лишь сознание, ты прекрасно знаешь, - сказал он.
– Нужно лишь уточнить, что проявляет оно себя в первую очередь в такой штуке, как восприятие. Оно же регулируется вниманием, и именно этим предметом мы с тобой все это время и занимались.

После краткого размышления я кивнул.

Действительно, почти все упражнения, какие я выполнял, имели отношение к вниманию и восприятию - начиная с банального счета вдохов, продолжая через полное осознавание и "установление в памяти", и заканчивая такой причудливой практикой, как "собирание объекта".

– В каких условиях воспринимать, мы выбирать не можем, - продолжил брат Пон, внимательно глядя на меня: вряд ли он хотел еще раз передавить и вызвать новый обморок.
– Карма предлагает нам определенный набор обстоятельств, внутри которого мы существуем. Выставляет перед нами колоссальную витрину, набитую разными вещами. Тут и одежда, и еда, и игрушки, и оружие, чего только нет... Многие тысячи предметов.

Монах ненадолго замолчал, и я услышал мягкое шуршание кондиционера в соседней комнате.

– А вот на что обратить внимание - мы выбираем сами, и в этом наша свобода. Хотя чаще всего мы ее упускаем из рук, отдаемся во владения страстей - голодный в первую очередь вытаращится на еду, не видя ничего больше, скупец будет глядеть на золото и драгоценности, трус схватится за оружие, женщина ринется перебирать тряпки...

– Но витрины у всех разные?
– уточнил я.

– И по ассортименту и по размеру, - подтвердил брат Пон.
– Но выбор есть всегда. Надо только помнить о нем, знать, что в каждый момент ты свободен в том, какие аспекты, грани реальности "подсвечивать" с помощью своего внимания, собирая из них свой мир.

Я нахмурился и почесал в затылке:

– Вот я могу считать, что мучаюсь тут, прикован к кровати, все плохо... или могу решить, что это такой отдых на прекрасной вилле, где ничто меня не тревожит и не беспокоит... Но ведь сама вилла, и кровать, и состояние моего тела никак не изменятся!

– Уверен?
– брат Пон прищурился.
– Попробовать не хочешь? Хотя не стоит... Сейчас ты слишком слаб... Отдыхай.

И он ушел, погасив свет в комнате.

Осталась только луна, светившая в окно, точно громадный фонарь.

Спал я великолепно, без видений, и проснулся бодрым, как огурец.

После завтрака узнал у брата Пона, что в доме есть вай-фай, и полез в Интернет работать. К полудню сделал несколько звонков, покончил с делами и собрался искупаться в бассейне, но тут монах, пропадавший на втором этаже, появился снова.

– Совсем другое дело, - сказал он, оглядывая меня пронзительными черными глазами.
– Полагаю, что тебе станет еще лучше, если ты научишься уничтожать карму. Просто и элегантно.

– И как?
– о бассейне я в этот момент напрочь забыл.

– Один из древних сказал, что следы прежних деяний неотделимы от нас как тень или эхо, - брат Пон уселся на пол, скрестив ноги, и с азартной улыбкой потер ладони.
– Поэтому ты должен уметь избавляться от того и другого.

– Что?
– я заморгал.
– Но как? Это же невозможно!

– Я тебе уже говорил, что в этом мире возможно все. Начнем с эха, это проще. Крикни чего-нибудь.

– Чего-нибудь!
– рявкнул я сердито, и услышал, как мой голос отдался в углах.