Чтение онлайн

— Ещё не успокоился? — прошептал я, берясь за крышку. Перчатки скрипнули. Открытие. Она поддался с трудом, рывком, петли засорились. Резкий, свистящий звук ударил по ушам. Из сопла вырвалось плотное облачко. Оно ударило мне прямо в грудь, обволокло голову. Я инстинктивно задержал дыхание, но это оказалось бесполезно. Концентрированный газ чистой летучей меланжи, похожей на тот которым дышат Навигаторы, не просто проникает в легкие. Он впитывается кожей, слизистыми, он проходит сквозь фильтры, если давление достаточно высоко.

Мир качнулся. Сначала исчез звук. Свист газа оборвался, сменившись абсолютной, ватной тишиной. Затем погас свет дежурных ламп. Темнота грузового отсека стала какой-то… бархатной. Глубокой. Я попытался закрыть контейнер, но не почувствовал своих рук. Тело больше не подчинялось мне. Оно стало легким, невесомым, растворяясь в этом фиолетовом тумане. В глазах вспыхнуло синее пламя — не снаружи, а внутри черепа. Мысли, которые секунду назад текли ровным потоком расчетов и планов, вдруг взорвались сверхновой. Барьеры пали. Стены Пепелаца растворились.

Я стоял посреди бесконечного песка, но я знал — это было то же место, где я был секунду назад. Воздух дрожал от зноя, но мне не было жарко. Прямо передо мной, вырастая из дюны, поднимался камень. Не дикая скала, а творение рук человеческих. Огромный, монолитный бастион одновременно замысловатой и простой формы. Это было то же самое нагромождение каменных плит, в расщелине которого мы сейчас прятались, но теперь оно было скрыто. Оно выглядел так, словно над ним поработали лучшие архитекторы, скрестив природную мощь гранита с достижениями человечества. Грубый камень был укреплен, дополнен и отшлифован, превращен в непреступную твердыню, способную выдержать лобовой удар кориолисовой бури. Стены не просто сопротивлялись ветру — они заставляли его и несущей ею песок обтекать их, их геометрия была рассчитана с инженерной безупречностью.

Вход перекрывали относительно небольшие ворота для такой громады. Сплав, матовый и светлый, отражал свет. Над ними, высеченный прямо в скале и подсвеченный скрытыми люминесцентными панелями, красовался барельеф. Я знал этот герб — герб Дома Варос. Но он изменился. Внутри шестиугольного схематического кристалла, там, где раньше были грани кристалла, теперь была выбита схематическая, но вполне понятная картина. Картина, от которой у любого жителя пустыни пересохло бы в горле от зависти и благоговения.

Путник, отдыхающий у корней исполинского дерева. Его крона раскинулась шатром, даруя тень, а из-под корней бил родник, настоящая живая вода. Клочок жизни посреди мёртвой пустыни. У ворот же стояли двое. Стражи, воплощающие абсолютную уверенность. Их лица скрывали затемненные шлемы, а их снаряжение говорило громче любых слов. Они были облачены в дистикомбы, превращенные в качественную броню с таким же гербом. Но не серо-бурые или черные, сливающиеся с песком, какие носят все, от фрименов до солдат Харконненов. Их костюмы были ослепительно-белыми. Обладающими никакой маскировкой, скорее наоборот, на которой не было ни пятнышка пыли. В мире, где грязь и песок проникают повсюду, такой цвет был не просто униформой. Это была пощечина Арракису. Это была демонстрация запредельного ресурса и власти. «Мы настолько богаты водой, что можем позволить себе быть чистыми», — кричал этот белый цвет.

Видение потянуло меня вперед. Ворота беззвучно, разошлись в стороны. За ними был достаточно длинный проход-шлюз, и не один. Делающий несколько поворотов. В потолке и стенах виднелись излучатели щитов и раструбы огнеметной системы. Пору раз встречались закрытые двери. Наконец мелькнули последние врата. Я оказался внутри и едва не задохнулся, если бы имел тело. Но не от нехватки воздуха, а от его качества. В лицо ударила прохлада. Настоящая, влажная прохлада, насыщенная кислородом и запахом зелени. Мои легкие, которых вроде как не было, привыкшие цедить сухой, как наждак, воздух через фильтры, раскрылись навстречу этому изобилию.

Я оказался в огромном атриуме. Стены уходили вверх, к куполу, который в данный момент имитировал звёздное небо с лунами. Здесь не было тесноты пещер. Здесь царил простор. В центре зала, окруженное кольцом мягкой травы — настоящей травы! — росло дерево из герба. Могучий ствол, широкие листья, шелестящие в воздухе. И вода. Тонкий, прозрачный ручей выбегал из-под камней, змейкой вился вокруг корней и исчезал в окружающем Древо водоёме. Открытая вода. Не спрятанная в трубах, не закрытая крышками. Вода, на которую можно смотреть. За круглым водоёмом была парковая зона. Несколько беседок, тропинки. Скамейки. Кусты и маленькие деревца. Ничего особого по меркам Алекса, и других, развитых планет, но тут… На Арракисе… Эта зона была заключена в прозрачный купол, отделяющий эту ВИП-зону от другой. Вокруг центральной, природной, зоны, располагалась уже не такая экстравагантная зона, больше похожая на шикарный ресторан, но не совсем он. На разных уровнях и террасах, располагались разные зоны отдыха. Мягкие диваны, низкие столики, ниши, скрытые в тени. И люди. Я видел их четко, словно через прицел снайперской винтовки. Вот за столиком сидит офицер в синем мундире с эмблемой грифона — Харконнен. Он пьет что-то из высокого бокала, расслабленно откинувшись на спинку. В десяти метрах от него, в соседней нише — группа людей в серых, невзрачных одеждах. Обычные рабочие, возможно, торговцы. А чуть дальше, в тени колонны — фримен. Его глаза — сплошная синева. Он не прячется, но и не нападает. Они видели друг друга. Харконнен и фримен. Смертельные враги. Там. Но здесь, под этим куполом, они сидели, пили воду и отдыхали. Никто не тянулся к оружию, которого ни у кого не было. Никто не повышал голос. Здесь царил Закон. Писаный и неписаный. Абсолютный. Нейтральная территория. Оазис мира посреди бесконечной войны. Место, которое оказалось нужно всем настолько, что никто не посмеет его разрушить. А кто посмеет — мир их пеплу.

Видение снова дернулось, меняя масштаб. Потолок атриума исчез, и меня швырнуло вверх, в стратосферу, а затем и на низкую орбиту. Подо мной вращался Арракис. Темный, зловещий шар ночной стороны планеты. Обычно он черен. Но теперь я видел другое. Внизу, среди бесконечных песков, вспыхнула звезда. Та самая точка, где я только что стоял. Яркий, стабильный огонек безопасности. Затем, в сотне километров к югу — еще одна вспышка. К западу — третья. Они загорались одна за другой, выстраиваясь в сложную, но логичную геометрическую сеть. Цепочка огней, опоясывающая планету, соединяющая ключевые маршруты, пронзающая самые опасные участки пустыни. Это была не просто карта. Это была логистическая схема. Кровеносная система новой экономики. Система фортов, бункеров, оазисов, где любой путник любого Дома, и не только, может найти кров, воду и защиту. За соответствующую плату. Дом Варос не просто выживет. Он станет частью этой планеты. Как минимум. Тем, без кого не смогут обойтись ни Атрейдесы, ни Харконнены, ни Император, ни даже фримены.

Звезды внизу разгорались всё ярче, сливаясь в единый сияющий герб, и в этот момент свет стал нестерпимым. Видение схлопнулось.

Видение схлопнулось так же резко, как и возникло. Я снова стоял в темноте грузового отсека. Рука, все еще сжимала крышку. Газ перестал свистеть. Легкие горели огнем, требуя чистого воздуха, а сердце колотилось о ребра, как пойманная в банку птица.

— Твою мать… — прохрипел я, сползая по стене на пол.

Меня трясло. Это был «отходняк» — тело пыталось переварить ударную дозу концентрированного меланжа. Перед глазами все еще плясали синие круги, накладываясь на реальность. Так вот оно какое — прозрение, или как там это называется. Это вероятностный анализ. Экстраполяция. Это не будущее, которое будет. Ты увидел будущее, которое может быть, если приложить правильный вектор силы. Я закрыл глаза, восстанавливая дыхание, и начал раскручивать эту идею, проверяя её на прочность.

Строить такое в глубокой пустыне? Технически — возможно. Материалы и правильная форма вполне могут выдержать и кориолисовы бури, пусть и с постоянным контролем и восстановлением внешнего слоя.

Но главный вопрос был не «как построить», а «почему нам позволят».

Почему фримены — эти фанатики, охраняющие тайны пустыни пуще собственной жизни — не вырежут такой форпост в первую же ночь? Почему они не натравят на него орды гигантских Шай-Хулудов? Ведь любой чужак в Глубокой Пустыне — это угроза их секретности, угроза Югу. Ответ пришел из видения. Из той самой картинки, где фримен сидел рядом с харконненом и пил воду.

Закон Воды.

В пустыне нет ничего дороже влаги. Отказать страждущему в воде — преступление. Дать воду — священный акт. Если Дом Варос построит не просто военные базы, а Санктуарии — места, где любой, абсолютно любой, кто постучится в шлюз, получит воду, прохладу и безопасность, бесплатный минимум для выживания, а остальное за отдельную плату — мы изменим правила игры.

Мы станем неприкасаемыми.

Фримены прагматичны. Им тоже нужны базы подскока. Им тоже нужно место, где можно переждать внезапную бурю, если до сиетча далеко. Если мы дадим им это право — право входа без вопросов, без обысков(но и без оружия внутри, судя по видению), без попыток проследить, куда они пойдут дальше, — они нас не тронут. Более того, они станут гарантами нашей безопасности. Уничтожить источник открытой воды в пустыне? Для местного это кощунство, сравнимое с убийством ребенка.