Чтение онлайн

Август слушал, не перебивая. Волконский сидел с закрытыми глазами, и я видела, как его лицо меняется — сосредоточенность, потом удивление, потом что-то похожее на потрясение.

— Он не врёт, — сказал Волконский, когда Глеб замолчал. — Я вижу его воспоминания. Они подлинные. Такое невозможно сфабриковать.

Август посмотрел на меня.

— Теперь вы.

Я начала. Про книгу, прочитанную в ночь перед смертью. Про рекламный щит и отдел компенсаторной реинтеграции душ. Про попадание в тело Виктории, про знание сюжета, про то, как использовала это знание, чтобы вырваться из брака. Про всё, что случилось потом — про убийства, про Глеба, про Кристину, про расследование.

Волконский слушал с тем же сосредоточенным выражением. Когда я закончила, он открыл глаза и посмотрел на Августа.

— Они не свихнулись, — сказал он устало. — Воспоминания подлинные. Оба говорят правду. Такого не может быть, но это так.

Август откинулся на спинку кресла. На его лице не было удивления — только усталость и какая-то глубокая, тяжёлая задумчивость.

— Допустим, — сказал он. — Допустим, я верю. Но у меня есть вопросы.

Он подался вперёд, опираясь локтями о стол.

— Вы говорите, что в вашем мире нет магии. Совсем?

— Да, — ответила я. — Есть люди, которые верят в неё, пытаются использовать. Но работающей магии, как здесь, — нет.

— И как вы живёте? — спросил Волконский с неподдельным интересом. — Лечитесь? Строите? Перемещаетесь?

— Примерно так же, как вы. Только вместо магии — другие источники. Электричество вместо магической энергии. Нефть вместо маны.

Август нахмурился.

— Нефть?

— Это такая жидкость, — пояснила я. — Её добывают из земли, перерабатывают, получают топливо. Им заправляют двигатели. Всё работает на сжигании.

— Сжигании? — переспросил Волконский. — Вы сжигаете что-то, чтобы двигаться? Это же неэффективно. И опасно.

— Опасно, — согласилась я. — Но мы привыкли.

Август смотрел на меня так, будто я рассказывала сказки.

— А медицина? — спросил он. — Как вы лечитесь без магии?

— Хирургия, — ответила я. — Лекарства, синтезированные химически. Антибиотики, обезболивающие, вакцины. Мы режем тела скальпелями, сшиваем нитками, пересаживаем органы от одного человека другому.

Волконский покачал головой.

— Дикость, — сказал он. — Представляю, сколько людей умирает от боли, от заражения, от того, что у нас лечится одним прикосновением.

— Много, — кивнула я. — Но мы тоже лечим, просто дольше и сложнее.

Август молчал, переваривая информацию. Потом спросил вдруг:

— А что случилось с настоящей Викторией? С той, чьё тело вы заняли?

Я замерла. Этот вопрос я задавала себе много раз, но ответа не находила.

— Не знаю, — честно сказала я. — В момент переноса я оказалась здесь. У меня есть её воспоминания. Иногда я не могу отличить, где мои чувства, а где — её. Думаю, наши души просто... слились. Стали одним целым.

Волконский слушал внимательно, и в его глазах читалось понимание.

— Такое возможно, — сказал он тихо. — При сильном магическом воздействии, при переходе между мирами... души могут смешиваться.

Я кивнула. Это объяснение звучало лучше всего.

Август смотрел на меня долгим взглядом.

— Значит, вы теперь — и она, и не она, — подытожил он. — Ладно. Примем как данность. Что дальше? У нас есть убитый официант, два покушения, артефакт, который чуть не превратил Соколову в марионетку, и кольцо, которое чуть не отправило нас к праотцам. Что вы предлагаете?

Глеб встал, подошел к столу.

— В моем мире убийца имел прикрытие в системе правопорядка. Здесь может быть то же самое. Если мы сунемся в официальные структуры, нас либо не будут слушать, либо закроют дело, либо уберут свидетелей. Мы должны понять, кто кукловод: кто управлял Кристиной через кольцо, кто затеял весь этот ритуал.

— Ритуал, — повторил Август. — Вы говорили про ритуал снятия печати над Моравией.

— Да, — кивнул Глеб. — В моём мире это сработало. Печать пала, некроманты вырвались на материк. Началась война. Если мы не остановим это здесь, будет то же самое.

Август молчал долго. Потом поднялся, подошёл к окну, встал, глядя на серое утреннее небо.

— Я не буду докладывать в вышестоящие органы, — сказал он, не оборачиваясь. — Слишком много странного. Если есть кто-то, кто контролирует происходящее, если вы правы про заговор — пусть лучше они думают, что мы ничего не знаем.

Август перевел взгляд на меня.

— А вы что скажете?

Я пожала плечами.

— Я скажу, что у нас нет выбора. Если мы не остановим этого человека, война придет сюда. Некроманты прорвут Завесу, и тогда ни ваша служба безопасности, ни имперская армия не помогут.

Август молчал. Волконский снова закурил трубку.

— Остается главный вопрос, — сказал он. — Кто кукловод? У вас есть идеи?

У меня в голове крутились обрывки пазла, который складывался в пугающую картину.

— Да, — сказала я. — Я думаю, это Александр.

Глеб подался вперёд.

— Вика, ты понимаешь, что говоришь?

— Понимаю. И сейчас объясню.

Я встала, подошла к камину, протянула руки к огню. Пальцы всё ещё дрожали после взрыва, и тепло помогало унять дрожь.

— Давайте начнем с того, что мы знаем об Александре сейчас. Аргумент первый, — сказала я, загибая пальцы. — Доступ и возможности. Александр Воронов — владелец крупнейшего медицинского холдинга. У него есть доступ к артефактам. Включая подчиняющие амулеты на черном рынке.

Август кивнул.

— Это так. Его холдинг работает с поставщиками магического оборудования по всей империи. Контролировать такие цепочки сложно.

— Дальше, — продолжала я. — Информация. Он мог узнать о даре Кристины задолго до того, как она появилась в его клинике. Редкий дар чистого видения — такое не скроешь. В академиях ведут учёт одарённых студентов, даже из бедных семей. Достаточно сделать запрос, заплатить нужным людям.

Глеб нахмурился.

— Ты думаешь, он специально организовал её приём на работу?

— Уверена. Зная о её способностях, он мог спланировать всё заранее.

Глеб кивнул, но промолчал.

— Аргумент следующий. Тот ужин. Из романа мы знаем, что ему подсыпали некое вещество конкуренты. Думаю, так и есть. Но зачем кому-то подсыпать подобное вещество именно Кристине? Я сомневаюсь, что кто-то мог идеально спланировать, что именно они уединятся в номере.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнёс Глеб, — Что Александр сам спланировал подсыпать что-то Кристине?