Пялюсь, пока заоконная веткане выколет глаз. Зима.Просветы и далеко и редко,а в основном – дома.Могу (если очень захочется),у ветки спросить – за что? «Да за всё!»Ничего-то мне не отсрочится —ни вечное бытиё,ни просто яма, умело обкусаннаяв четыре штыка лопат.Может, поранит осень закутаннуюгвоздями дубовых лат.Дунет монетным звоном с ветвейворобьиную мелочь крылатую,и уйдёт человек с лопатоюот могилы моей.
Ялта
(Из цикла)
1
Горсть пены – это счастье на минуту,а результат – лишь мокрая ладонь.Перед тобою вечная гармонь,её меха инерцией надуты.Сиди на лавочке и нажимайна клавиши посредственной погоды.Сухие пирсы – мшистые уроды…оно их обтекает невзначай,и галькой шевелит на берегу,и путается с мелочью пузатой,совсем не замечая на бегутрагические радости заката.
2
Штиль, мальчики, стеклянные шары,вечерний полудиск и всё такое…Бред тихой пристани – условие простоенезаинтересованной игры.Как будто ничего… но меньше словна том же месте, где их было много,а истина, она всегда убога,а вечер в Ялте… он всегда не нов.
3
оно не понимает что живоеи думает что мёртвое оноему чужда эстетика покояи непонятно что такое дноно окольцованное берегамиещё не осознавшее границуже давно расчерчено векамитеченьями и косяками птиц
4
Синеет, узится, молчит.Как по команде – кипарисы.Фонарь вчера ещё разбит,Под ним коты, а может, – крысы?Мычит маяк, как мастодонт,струятся плавники рептилий,и совершенно без усилийночь отменяет горизонт.
5
Шершавый Понт пасёт свои стада,отмахиваясь, как от мух, от чаек,а я сегодня-завтра уезжаю,и так обидно, будто – навсегда.Уже идти, а что-то не иду,и плакать не могу (спасибо ветру!),ещё дышу последним полуметрому подступившей соли на виду.
Извлечения
(Из цикла)
*
Я вижу ласточку в набореветхозаветной тишины,и солнце побеждает в спореи мы должны… да, мы должны!А что?..
окно и кипарис и дальот синевы раскосый прищур богаи под окном загадка трёх морей
*
Твои слова знают правдумои – красоту.Кто из нас виновен больше?
*
Кораблик измеряет просинь,и что-то медное дрожит,не договаривая осень…
*
Та, которая… та далеко,а ласточки ветхозаветны.Синева…Бездорожье назад.
«Слагать мелодию, пленяться стихосказом…»
Слагать мелодию, пленяться стихосказом,не понимая как и отчего,и видеть всё смутнее с каждым разомчерты предназначенья своего.Так вымысел блуждает без ответа,втирается в зелёное сукно,и, изгнанный за двери кабинета,спокойно возвращается в окно.
«Догорит и день, и час…»
Догорит и день, и час,и минута испарится.Ночь, – чернильная царица, —приберёт недобрых нассловно крошки на столе.В завтрашней распутной дрёмея очнусь, как на соломе,на сегодняшней золе.
«Зима на улице и что-то, вроде…»
Зима на улице и что-то, вроде…и черви в бороде.Их сытый клинне оставляет места для седин. …как крест распятого на огороде, —штанины – знаменем, а фалды – хомутом.Потом, потом, ребята… всё потом!И совесть, и раскаянье в народе,и памятные пляски в хороводе…а нынче в модепростое положение – крестом.
Переулок
Подожди меня, переулок,не кради мои фонари!Я – заложник в плену прогулок,сохрани и не торопи.Я сверну, сверну, будь уверен!Завяжу вот только шнурок.Всё равно, я уже потерянна весь окаянный срок.Я – твой из самых заблудших,из самых отпетых повес.Шатальник, стервец и – лучше —застрявший в детстве балбес.
Расставание
Утро, Ялта, шелест пены,тайный страх невольных слёз,и в природе перемены,хоть не иней, не мороз.Солнце с набережной дружит,небо празднует успех,и народ живет, не тужит,только нам с тобой – не в смех.Точностью минут парадныхраспинается табло,знало, знало бы оно,как на сердце безотрадно!Как мне горек твой високза минуту до разлукии какие это муки —от «Прощай!» на волосок.Тронешь белою перчаткойрейса мутное окно,и улыбкою, и складкойтихой муки. Всё равнонеизбежно рейс отчалит,увозя тоску мою,и тебя тоской ужалити оставит на краю.Где-то Ялта, – шелест пены, —издалече не видна.Между нами горы-стены,я один и ты одна.
Выдумка
Вздрогнуло окно и покосилосьнеустойчивым распятьем рамы,незабудкой в воздухе носиласьнекая мифическая дама.Панорама города исчезла,и поляны залило цветами,мы не изменили позу в креслах,кресла изменили её сами.Вздулись как-то вдруг и побелели,и, вонзив ладони в их бока,рассмеялись мы и полетели,осознав, что это облака.Но внезапно дама отвернулась,и распятье рамы устоялось,панорама города вернулась,будто ничего и не случалось.