Пряные ночи
Шрифт:
Царица Будур поклялась царевичу, что такое дело случится у нее с ним один только раз. И Камар-аз-Заман, удовлетворившись этим условием, отправился с нею в уединенное место, чтобы погасить огонь ее страсти. Он утешал себя словами: «На то воля Аллаха, Могучего и Великого! Это было предопределено моей судьбой, данной мне Всевышним!»
Затем он распустил шальвары, пребывая при этом в крайнем смущении. А Будур улыбнулась, завела его на ложе свое и сказала: «После сегодняшней ночи ты изменишь свое мнение».
Она склонилась к нему, стала целовать и обнимать его, сплетая ногу с ногою, а затем сказала: «Положи руку мне между бедрами на то, что тебе известно». И Камар-аз-Заман заплакал и сказал: «Я не умею ничего такого!» А Будур воскликнула: «Ради моей жизни, сделай то, что я тебе велю!»
Камар-аз-Заман протянул руку и увидел, что бедра ее мягче сливочного масла и нежнее шелка. Он ощутил наслаждение, касаясь их, и стал водить рукою во все стороны, пока не достиг купола, многожды благословенного. И тогда он подумал: «Может быть, этот царь двуполый и не является ни мужчиной, ни женщиной?» Тогда Камар-аз-Заман сказал: «О царь, я не нахожу у тебя того, что есть у мужчин».
А царица Будур так засмеялась, что упала навзничь и воскликнула: «О мой любимый, как ты скоро забыл ночи, которые мы провели вместе». И Камар-аз-Заман узнал в ней жену свою, царевну Будур, дочь царя аль-Гайюра, владыки островов и морей. И он обнял ее, и она обняла его, и поцеловал ее, и она поцеловала его, и они легли на ложе, и были прочитаны такие стихи:
«И звала его я к сближению, шею гибкую Изогнув к нему, чьи изгибы непрерывны, И поила твердость души его ее мягкостью. И он просьбе внял, хоть отказывал упорно, Побоялся он, чтоб хулители его видели, Когда явится он в кольчуге блестящей. Бока сетуют на бедро его, нагрузившее, Когда ходит он, его ногу, как верблюда. Повязался он мечом режущим очей своих, И кольчугу он на себя надел из мрака. Аромат его шлет благую весть, что явился он, И бегу к нему, точно птица я из клетки. И ланиты я подостлала в пути для подошв его, И сурьмою праха он вылечит мне око. Привязала я стяг обладания, обнимаясь с ним, Непокорной я развязала узлы удачи И устроила праздник, и ответил мне на призыв мой Лишь восторг один, от седых забот свободный, И усеял месяц, как звездами, уста его — Пузырьками вин, что на лике влагой пляшут. И в михрабе [34] наслаждения я пребывала всегда Подле той, чей дар вернет к истине ослушников. Поклянуся чудом «Рассвета» я на лице ее: Суру «Преданность» [35] не забуду я вовек!»34
Михраб — ниша в стене мечети, указывающая, в каком направлении находится Мекка.
35
«Рассвет» и «Преданность» — названия сур (глав) Корана.
Затем царица Будур рассказала Камар-аз-Заману обо всем, что с нею случилось, а он рассказал ей свою историю. После этого царевич принялся упрекать ее за проделку и спросил: «Зачем ты так странно поступила со мной сегодня ночью?» А она отвечала: «Не взыщи с меня: я хотела лишь пошутить и увеличить свое веселье и удовольствие».
Когда же утро засияло светом, царица Будур послала к царю Арманусу, отцу царевны Хаят-ан-Нуфус, и рассказала ему всю правду о том, что она жена Камар-аз-Замана. Она поведала ему свою историю и сообщила, что дочь его Хаят-ан-Нуфус осталась девственной, как и была изначально. Когда царь Арманус, владыка Эбеновых островов, услышал рассказ царицы Будур, дочери царя аль-Гайюра, он изумился до крайности и приказал записать ее историю золотыми чернилами. А затем он обратился к Камар-аз-Заману и спросил его: «О царевич, не хочешь ли ты стать моим зятем и жениться на моей дочери Хаят-ан-Нуфус?» И Камар-аз-Заман ответил: «Я посоветуюсь с царицей Будур».
И когда он спросил у нее совета, она сказала: «Прекрасен этот план! Женись на ней, и я стану ее служанкой, так как она сделала мне много добра, а отец ее осыпал нас милостями».
Увидев, что царица Будур не испытывает ревности к Хаят-ан-Нуфус, Камар-аз-Заман согласился взять себе вторую жену. Он сказал об этом царю Арманусу, и тот очень обрадовался. Он вышел, сел на престол, призвал всех визирей, эмиров, придворных и вельмож и рассказал им историю Камар-аз-Замана и его жены, царевны Будур. Затем он сказал, что он хочет выдать свою дочь Хаят-ан-Нуфус за Камар-аз-Замана и сделать того султаном над ними, вместо его жены, царицы Будур.
И все сказали: «Раз Камар-аз-Заман — муж царицы Будур, которая была прежде нашим султаном, тогда мы все согласны, чтобы он занял престол. Мы будем служить ему и повиноваться».
Царь Арманус обрадовался и призвал судей и свидетелей. Затем он заключил брачный договор Камар-аз-Замана с дочерью своей Хаят-ан-Нуфус. Он устроил торжества и объявил роскошные пиры, наградил дорогими одеждами всех эмиров и предводителей войск, раздал милостыню беднякам и нищим и выпустил всех заключенных. Люди обрадовались воцарению Камар-аз-Замана и стали молиться о его вечной славе и преуспевании, счастье и величии.
Камар-аз-Заман, сделавшись султаном, отменил пошлины [36] и стал править народом справедливо и милосердно. Он пребывал со своими женами в блаженстве, радости, довольстве и веселье, проводя у каждой из них одну ночь. Так он прожил некоторое время. Рассеялись его заботы и печали, и совсем позабыл он об отце своем, султане Шахрамане.
Рассказ об аль-Амджаде и аль-Асаде [37]
36
Многочисленные налоги и пошлины были в Средние века бичом для населения Египта. Поэтому первым актом нового султана почти всегда являлась отмена некоторых пошлин, взамен которых, однако, тотчас же вводились новые.
37
Аль-Амджад — значит славнейший; аль-Асад — счастливейший.
Аллах Великий наделил Камар-аз-Замана от обеих его жен двумя детьми мужского пола, и были те юноши подобны двум ясным лунам. Старший из них был от царицы Будур, и звали его царь аль-Амджад, а младший — от царицы Хаят-ан-Нуфус, и звали его царь аль-Асад. И аль-Асад был красивее своего брата аль-Амджада.
Воспитывались они в величии и неге. Отец дал им прекрасное образование. Они научились чистописанию, наукам, искусству управления и верховой езде. Вскоре юноши достигли высшего совершенства в учении и в красоте своей, и прельщались ими как женщины, так и мужчины.
Юноши никогда в своей жизни не расставались. Они вместе ели и спали, и все люди им завидовали. И вот исполнилось им по семнадцать лет. Отец стал приобщать их понемногу к государственным делам, и оба они по очереди стали председательствовать в суде.
И волею судьбы случилось так, что любовь к аль-Асаду, сыну Хаят-ан-Нуфус, разгорелась в сердце царицы Будур, а любовь к аль-Амджаду, сыну царицы Будур, разгорелась в сердце Хаят-ан-Нуфус. И каждая из женщин стала заигрывать с сыном другой жены, целовать его и прижимать к груди. И все думали, что это происходит от нежности и любви к детям. Страсть овладела сердцами женщин, и они прельстились сыновьями друг друга.
Но поскольку эта страсть не находила путей к сближению, то обе женщины в конце концов отказались от питья и пищи и лишились сна.
Однажды царь отправился на охоту и приказал своим детям занять его место, чтобы председательствовать в суде по очереди, как обычно. И в первый день сел, чтобы судить, аль-Амджад, сын царицы Будур.
Тогда царица Хаят-ан-Нуфус написала ему письмо, в котором рассказала старшему царевичу о том, как она влюблена в него и привязана к нему, и попыталась намекнуть, что желает близости.
Она написала такие слова: «От несчастной влюбленной, печальной, разлученной, чья юность из-за тебя скрылась и чье мученье продлилось. Если бы я горе свое описала и ту печаль, что я испытала, и какую страсть переживала, и как плачу я и стенаю, себе сердце печальное разрывая, и как заботы мои сменяются, и горести не прерываются, и как я от разлуки страдаю, с тоски и горя сгорая, — право, было бы долго в письме все это писать, и бессильны счетоводы это сосчитать, земля и небо для меня тесны стали, и на других я надеяться и рассчитывать перестала, и к смерти близка теперь я стала, и ужасы кончины испытала, и велико во мне пыланье и боль от разлуки и расставанья, и, если б тоску свою я описала, на это бумаги бы недостало, и от великих бед и изнуренья я скажу такое стихотворенье: