Чтение онлайн

Я сглотнула, чувствуя, как по телу пробегает дрожь от его прикосновения и слов. Он наклонился ниже, и его губы, горячие и влажные, коснулись моей кожи чуть выше края чулка. Это был не просто поцелуй. Это была печать. Метка собственности.

Затем его пальцы нашли пряжку на моих туфлях-лодочках. Ловким, уверенным движением он расстегнул её и снял сначала одну туфлю, потом другую. Его прикосновения были удивительно нежными, почти ритуальными, контрастируя с дикой энергией, что исходила от него. Он отложил туфли в сторону и перешёл к чулкам. Его большие, сильные руки скользнули по моим икрам к тонкому, кружевному краю. Он медленно, мучительно медленно, начал скатывать шёлк вниз, обнажая кожу дюйм за дюймом. Его взгляд не отрывался от процесса, будто он снимал не просто чулки, а последние барьеры между нами.

Воздух в комнате стал густым и тяжёлым. Я сидела, оперевшись руками на кровать и не могла пошевелиться, загипнотизированная этой смесью нежности и неоспоримой власти. Каждое его движение было обещанием. Обещанием того, что будет дальше. И когда последний намёк на чёрный шёлк соскользнул с моих ног, я поняла, что готова. Готова принять всё, что он задумал.

Когда второй чулок бесшумно соскользнул на пол, присоединившись к своему собрату, он поднялся. Его тень накрыла меня, высокая и властная.

Я услышала тихий щелчок пряжки, затем шелест ткани. Он снимал с себя брюки. Смущение, горячее и острое, волной накатило на меня. Вся моя бравада, всё показное безразличие, с которым я надела этот наряд, испарились, оставив лишь голую, уязвимую девушку. Я не могла смотреть. Я отвернулась, уставившись в тёмную ткань покрывала на его кровати, чувствуя, как пылают мои щёки и уши. Но отказаться от зрения не означало отказаться от других чувств. Я слышала, как ткань падает на пол. Чувствовала, как воздух в комнате сдвигается от его движений. И осознавала его наготу где-то на периферии своего восприятия — мощную, первобытную, пугающую и невероятно притягательную.

Он не торопился. Он давал мне привыкнуть к этой мысли. К тому, что сейчас между нами не будет никаких преград. Ни физических, ни эмоциональных. Он легко подхватил меня на руки. Несколько шагов — и он уложил меня посередине огромной кровати, на тёмном, прохладном шёлке покрывала.

Затем он навалился на меня. Всей своей мощью, всем весом. Но это не было грубым. Это было... всепоглощающим. Он заполнил собой всё пространство, всё моё сознание. Его губы снова нашли мои, но на этот раз поцелуй был другим. Глубоким, властным, полным невысказанной нежности и первобытного голода. И пока его язык изучал мой рот, я чувствовала нечто другое. Твёрдый, горячий, пульсирующий упор в нижней части его живота, который касался моего бедра. Его член. Он был огромным, и его прикосновение, даже через тонкую ткань моего платья, было шокирующе реальным. Это был не намёк. Это было прямое, физическое подтверждение его желания, его намерений.

«Боги...» — пронеслось в голове, но мысль потерялась в гуле крови, заливающей уши, и во всепоглощающем ощущении его тела на моём.

Он оторвался от моих губ, его дыхание было тяжёлым и горячим на моей коже.

— Видишь? — прошептал он хрипло, и его таз слегка прижался к моему, усиливая давление. — Это не просто слова сейчас. Это... неизбежно.

Его руки, до этого лежавшие на моих бёдрах, молниеносно переместились к застёжкам моего платья. Пальцы, сильные и ловкие, быстро развязали корсет спереди, ослабив хватку ткани.

Затем, одним резким, уверенным движением, он сдёрнул верхнюю часть платья вниз, обнажив мою грудь. Я ахнула от неожиданности и внезапного притока прохладного воздуха. Кожа покрылась мурашками, а соски, и без того твёрдые от возбуждения, напряглись сильнее.

Он не стал ждать. Наклонившись, он провёл языком по одному из них — медленно, плавно, от основания до самого кончика. Шероховатая, влажная поверхность его языка вызвала электрический разряд, пронзивший всё моё тело. Я выгнулась под ним с тихим стоном, впиваясь пальцами в покрывало. Он не ограничился одним прикосновением. Он взял мой сосок в рот, лаская его губами и языком с такой интенсивностью, что мысли спутались, а в низу живота закружилось горячее, тягучее напряжение. Всё моё сопротивление, весь страх растворились в этом огне, что он так умело разжигал.

— Вкусная, Диана, — его голос, низкий и хриплый, прозвучал прямо у моей кожи, заставляя её снова покрыться мурашками. — Ты вкусная.

Он оторвался от моей груди, и его взгляд, полный тёмного, безраздельного восхищения, встретился с моим. В его глазах не было насмешки, не было простого вожделения. Было нечто гораздо более глубокое — признание. Признание меня как нечто драгоценного, желанного на каком-то фундаментальном уровне.

— Моя, — произнёс он, и в этом одном слове было всё. Не требование, не приказ, а констатация факта, произнесённая с такой непоколебимой уверенностью, что у меня перехватило дыхание.

Он снова опустился, чтобы захватить мой другой сосок, и его прикосновение было уже не просто лаской, а утверждением прав собственности. Каждое движение его губ, каждый вздох, что он оставлял на моей коже, кричали об одном — я принадлежу ему.

Моё тело выгнулось в ответ на его ласки, полностью предав меня. Каждый мускул, каждая клетка трепетала, требуя большего, требуя его. Оно показывало ему то, что я уже не могла скрыть словами — я хочу его.

Он удовлетворённо рыкнул, низкий, глубокий звук, исходящий из самой его груди. Затем его рука потянулась к последнему барьеру — к моим трусикам. Он не стал их стягивать. Одним резким, мощным движением он порвал тонкую ткань.

Я ахнула, шокированная этой демонстрацией грубой силы и нетерпения.

— Я просто очень долго ждал, Диана, — прошептал он, его голос был полон той самой, многолетней тоски. — Тебя...

Его руки легли на мои бёдра, и он мягко, но настойчиво раздвинул мои ноги. Затем его пальцы скользнули вверх по внутренней поверхности бедра, и он провёл рукой по моим губам, мокрым от возбуждения.

— Диана, ты прекрасна, — его голос дрогнул от искреннего восхищения.

И прежде чем я успела что-либо сказать, он снова навалился на меня всем своим весом. Я почувствовала, как его член, твёрдый и горячий, упёрся в самый вход. Это было не просто прикосновение. Это было намерение. Обещание того, что вот-вот произойдёт.

— Не бойся, — прошептал он, его губы коснулись моего виска. — Больно будет лишь раз. Мгновение. Это ничто по сравнению с вечностью наслаждения.

И он вошёл.

Резкая, обжигающая боль заставила меня вскрикнуть. Мои пальцы впились ему в плечи, тело напряглось, пытаясь отторгнуть вторжение.

Он замер, его собственное тело было напряжено как струна.

— Я только... ещё вошёл головкой, — его голос прозвучал сдавленно, полным усилия сдержаться.

Я сглотнула слёзы, навернувшиеся на глаза от боли и переполняющих эмоций. Боль была острой, но... быстротечной, как он и обещал. А под ней уже начинало разливаться что-то другое — чувство заполненности, странной... принадлежности.

Он не двигался, давая мне привыкнуть, его взгляд был прикован к моему лицу, выискивая признаки готовности. И я, сквозь боль и шок, видела в его глазах не торжество, а... благоговение. Будто он прикасался к чему-то хрупкому и невероятно ценному.

Мои ноги, до этого беспомощно лежавшие по сторонам, инстинктивно обвили его поясницу. Я притянула его ближе, глубже, желая не просто принять его, а поглотить. Из моей груди вырвался стон — долгий, низкий, полный не боли, а всепоглощающего, шокирующего удовольствия. Это был звук капитуляции и открытия одновременно. Над моим ухом прозвучал его ответ — глубокий, довольный рык. В нём не было злобы. Это был звук торжества, удовлетворения хищника, нашедшего своё логово и свою добычу, которая наконец-то перестала сопротивляться и приняла его.