Чтение онлайн

Он начал двигаться. Медленно сначала, давая мне прочувствовать каждый дюйм, каждое движение внутри. Но с каждым толчком его ритм ускорялся, становясь более настойчивым, более властным. И я отвечала ему, двигаясь навстречу, мои ноги крепче сжимались вокруг него, пальцы впивались в его спину.

Боль ушла, растворившись в нарастающем вихре ощущений. Мир сузился до него, до этого кровати, до этого единства, что было одновременно и шокирующим, и самым правильным, что я когда-либо чувствовала. Он был моей парой. И в этот миг, под его телом, с его именем на губах, я наконец-то это приняла. Стоны, низкие, хриплые, наполняли комнату, смешиваясь с его глубоким, удовлетворённым рыком. Я сама не узнавала звуков, что вырывались из моей груди — они были дикими, необузданными, полными животной страсти, которую я в себе и не подозревала.

— Диана, — его голос прозвучал прямо у моего уха, грубый от наслаждения. — Ты мой наркотик. Твои стоны... — он врезался в меня особенно сильно, заставляя меня вскрикнуть, — ...меня это ещё больше возбуждает!

Он прорычал эти слова, и его темп ускорился. Он уже не был сдержан, не был осторожен. Его движения стали мощными, яростными, властными. Каждый толчок вгонял меня глубже в матрас, каждый выдох обжигал кожу. И я не просила его остановиться. Напротив, моё тело отвечало ему с той же яростью, ноги крепче сжимали его, пальцы оставляли следы на его спине. Его слова, грубые и прямолинейные, не оскорбляли меня. Они зажигали что-то тёмное и отзывчивое глубоко внутри. Быть его «наркотиком»... в этом была извращённая правда. Я опьянела от него, от его силы, от этого всепоглощающего единения.

Комната плыла, единственными ориентирами были он и нарастающая, невыносимая волна в глубине моего живота. Я была близка. И он, чувствуя это по моим судорожным объятиям и прерывистым стонам, лишь рычал и ускорялся, ведя нас обоих к краю.

Вспышка.

Бело-горячая, ослепительная, она разорвала меня изнутри. Всё моё тело выгнулось в немой судороге, а из горла вырвался оглушительный, первобытный крик, в котором растворились все страхи, все сомнения, вся боль.

И в тот же миг, пока моё тело ещё билось в конвульсиях наслаждения, он издал свой собственный, победный рёв. Глухой, мощный, идущий из самой глубины его драконьей сути. Он вогнал себя в меня до предела. Я почувствовала, как его тело напряглось в пике, как его член пульсирует внутри меня, заполняя меня горячим потоком его семени.

Это было не просто физическое завершение. Это было... скрепление. Печать. Его сущность смешивалась с моей на самом фундаментальном уровне, и в этом было что-то невероятно правильное, древнее, как сам мир.

Он рухнул на меня, тяжелый и потный, его дыхание было горячим и прерывистым у моего уха. Мы лежали, сплетённые воедино, и в тишине комнаты, нарушаемой лишь нашим тяжёлым дыханием, витало осознание того, что ничего уже не будет прежним. Граница, что разделяла нас, была не просто пересечена. Она была стёрта с лица земли.

Он перевернулся на бок, и его сильные руки, не отпуская, увлекли меня за собой. Я оказалась прижатой к его груди, моя щека уткнулась в его шею. Его кожа была горячей, влажной, пропахшей потом, сексом и его неповторимым, диким ароматом.

Я лежала, всё ещё не в силах поверить в происшедшее. В то, чтоония... чтомы...

Мысли путались, не находя опоры. Всё, что было до этого — страх, сопротивление, попытки бежать — казалось теперь далёким, почти нереальным сном. А реальностью было его тело, тёплое и твёрдое подо мной, его рука, лежащая на моей спине. Я слышала, как его сердце постепенно успокаивается, его дыхание выравнивается. Он не говорил ничего. Он просто держал меня, и в этом молчании было больше понимания и принятия, чем в любых словах.

Я закрыла глаза, вдыхая его запах, и впервые за долгое время почувствовала не тревогу, а странное, глубокое чувство... дома. Как будто после долгих лет скитаний я наконец-то нашла то место, где должна быть. И этим местом оказались объятия дракона.

Его рука гладила меня по платью, по тому самому, что теперь было помято, порвано и пропахло им. Шёлк скользил под его пальцами, но барьер, даже такой тонкий, казался сейчас лишним.

— Надо снять с тебя его, — сказал задумчиво Андор, его голос был низким и густым от недавней страсти. Его пальцы нашли застёжку на моём плече.

Я не сопротивлялась. Во мне не осталось сил ни на что, кроме как лежать и чувствовать. Позволить ему делать то, что он хочет.

— Хочу всю тебя видеть... — он сбросил платье. Его взгляд был тяжёлым, горящим. — ...всегда. И чем чаще, тем лучше.

От этих слов, от этого пронизывающего взгляда, моя магия, всегда такая непослушная, откликнулась сама. Лёгкая дрожь, знакомый щелчок — и моя человеческая форма отступила. Два пушистых золотистых уха торчком выскочили на голове, а тяжёлый, шелковистый хвост бессильно упал на простыни.

Я зажмурилась, ожидая насмешки или удивления. Но вместо этого он засмеялся. Не издевательски, а с тем самым, глубоким, довольным звуком, что исходил из самой его груди.

— Идеально, — прошептал он, и его пальцы погрузились в мех моего уха, заставляя его дёрнуться. Затем его рука скользнула ниже, по моей спине, к основанию хвоста.

Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись самой чувствительной точки. Это было даже интимнее, чем всё, что было до этого. Он касался самой моей сути.

— Вот так, — он притянул меня ближе, его губы коснулись моего уха. — Никаких масок. Никаких уловок. Только ты. Моя золотая лисичка. Моя пара.

И лежа в его объятиях, с моими ушами, дрожащими от его дыхания, и его рукой, лежащей на моём хвосте, я впервые не чувствовала стыда или страха. Я чувствовала себя... принятой. Понятой. Целой.

Я провалилась в сон, тяжелый, как свинец, и без сновидений. Сознание утекало сквозь пальцы, смытое усталостью, шампанским и... им. Когда я проснулась, первая мысль была туманной и обманчиво спокойной: «Приснилось».

Потом я открыла глаза.

И всё рухнуло.

Я была не в своей спальне. Не в своей узкой кровати под одеялом с казённым запахом порошка. Над моей головой был не потолок с трещинкой, за которой я следила.

Потолок был высокий, тёмный, из резного дерева. Свет фильтровался сквозь тяжелые шторы, отбрасывая на стены причудливые тени. Воздух был другим — густым, пропахшим дымом, старыми книгами, дорогой кожей и... им. Сладковатым, острым, диким ароматом, который теперь, казалось, въелся в мою кожу. Я лежала голой, укутанной с головой в невероятно мягкое, тяжелое одеяло. Шёлк наволочки был холодным под моей щекой. Тело ныло приятной, глубокой усталостью, а между бёдер было тепло и... пусто. Слишком пусто.

И тогда память накрыла меня снопом искр — его руки, его губы, его рык, его слова... «Моя пара».

Это не был сон.

Это было правдой.

Я медленно повернула голову на подушке. Простыня рядом была смята, но пуста. От него осталось лишь теплое пятно и легкий, всепроникающий запах.

Сердце заколотилось, смесь паники и какого-то щемящего, нового чувства сжало горло. Я была в его постели. В его спальне. В его мире. И всё, что я пыталась построить — свои стены, свои правила, свою безопасность — лежало в руинах. Оставалась только я. Голая. И он.