Чтение онлайн

И тишина, звенящая громче любого утреннего шума.

Я зарылась с головой в одеяло, пытаясь спрятаться от нового дня, от этой комнаты, от осознания того, что всё по-настоящему. Шёлк пах им, и этот запах сводил с ума, напоминая о каждом прикосновении, каждом вздохе.

И тут его голос, низкий, с утренней хрипотцой, прозвучал так близко, что мурашки пробежали по коже:

— О, проснулась, моя сладкая? — Он где-то рядом, возможно, сидит на краю кровати. Я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом. — Да не прячься ты.

Ладонь, широкая и тёплая, легла на одеяло чуть выше моего плеча. Не давя, просто... утверждая своё присутствие. Свое право быть здесь.В его тоне не было насмешки. Была та же, знакомая теперь, нежность, смешанная с лёгким, снисходительным amusement. Как будто он не просто видел моё смущение, а находил его... забавным. Милым.

Я замерла под одеялом, затаив дыхание. Спрятаться было бесполезно. Он всё равно нашёл бы меня. Он всегда находил.

— Так и будешь под одеялом лежать? — продолжил он, и я услышала, как в его голосе пробивается улыбка. — Между прочим, это прямое приглашение меня к тебе в постель.

От такой наглости и откровенности у меня внутри всё перевернулось. Я пискнула — коротко, беспомощно, совсем по-звериному — и в следующее мгновение, движимая чистой паникой и смущением, вскочила с кровати, отскакивая от него и закутываясь в одеяло, как в единственную возможную броню.

Одеяло было тяжеленным, я чуть не споткнулась о его край, но удержала равновесие, стоя посреди его огромной спальни, вся пылающая, с растрёпанными волосами и, наверное, глупыми глазами.

И он рассмеялся.

Это был не тот хищный, самодовольный смех, что я слышала в баре. Это был открытый, искренний, полный настоящего веселья звук. Он откинул голову, и его смех заполнил комнату, смывая остатки ночной напряжённости.

— Боги, — выдохнул он, всё ещё смеясь и проводя рукой по лицу. — Ты просто прелесть. Настоящая фурия с одеялом.

Он сидел на краю кровати, одетый лишь в низкие спортивные штаны, и его торс, мощный и испещрённый шрамами, дышал спокойно. Смех делал его моложе, почти беззаботным. И от этого зрелища что-то ёкнуло у меня в груди. Не страх, не злость. Что-то тёплое и опасное.

— Ладно, ладно, — он поднял руки в жесте примирения, но глаза его всё ещё смеялись. — Не нападай. Я сдаюсь. Ты победила. Великая Воительница в Одеяльных Доспехах.

— Кстати, секс был потрясным, — сказал он.

Сказал так же легко и непринуждённо, как если бы комментировал погоду за окном. Без тени сомнения, без намёка на ложную скромность. Просто констатация факта, произнесённая с той самой драконьей прямотой, что всё ещё сводила меня с ума. От этих слов у меня перехватило дыхание, а по щекам разлился такой жар, что, казалось, можно было поджарить яичницу. Я стояла, закутанная в своё одеяло-убежище, и чувствовала, как все воспоминания той ночи — его прикосновения, его стоны, его вес на мне — накатили с новой, ослепляющей силой.

«Потрясным». Это было слишком мелкое слово для того урагана ощущений, что он во мне вызвал. Это было... всепоглощающим. Перерождением. Я не нашлась, что ответить. Какое-то глупое «спасибо» застряло в горле. Вместо этого я просто уставилась на него, широко раскрыв глаза.

Он наблюдал за моей реакцией, и его губы тронула та самая, хитрая, довольная ухмылка.

— Что? — он приподнял бровь. — Не веришь? Или просто стесняешься?

Он поднялся с кровати и сделал шаг ко мне. Я инстинктивно отпрянула, но спина упёрлась в прохладную стену.

— Могу продемонстрировать ещё раз, — прошептал он, уже совсем близко. — Для закрепления материала. Что бы ты не сомневалась.

— Верю! Знаю! — пискнула я, даже взизгнув от смущения, и тут же, следуя его указанию, развернулась и, не выпуская одеяла-спасательного круга, пошла к двери, за которой должна была быть ванная.

— Ну уж нет, — его голос прозвучал прямо у меня за спиной, полный насмешливого веселья. — Ты так себе нос разобьёшь, запнувшись.

Не успела я сделать и двух шагов, как он легко догнал меня. Его руки обхватили меня — одну под коленями, другую за спину, — и он поднял меня на руки вместе с нелепым коконом из одеяла. Движение было таким же плавным и уверенным, как и всё, что он делал.

— Эй! — вскрикнула я, инстинктивно вцепившись ему в плечо, чувствуя, как одеяло грозит соскользнуть.

— Спокойно, — он усмехнулся, глядя на моё раскрасневшееся лицо. Его глаза сияли. — Просто эскортирую ценный груз до места назначения. Не могу рисковать, что моя пара получит травму из-за собственного упрямства.

Он понёс меня через спальню, и я, прижавшись к его груди, слышала ровный, мощный стук его сердца. Было бесполезно спорить. И, если честно, часть меня... часть меня тайно наслаждалась этой его заботой, этой демонстративной силой. Быть его «ценным грузом» было пугающе, пьяняще и... чертовски приятно.

Он поставил меня на кафельный пол ванной комнаты, но его руки ещё секунду не отпускали, будто давая мне время обрести равновесие. Воздух вокруг всё ещё вибрировал от его близости.

— Могу помочь помыться, — предложил он, и в его голосе снова зазвучала опасная, игривая нотка.

— Нет! — вырвалось у меня почти мгновенно, горячее и громче, чем я планировала. Я отшатнулась, натягивая одеяло до подбородка.

Он рассмеялся — открыто и беззлобно.

— Ладно, ладно, — сдался он, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции. Его глаза смеялись вместе с ним. — Оставим это для следующего раза.

И, всё ещё смеясь, как над самой забавной шуткой на свете, он развернулся и вышел, оставив дверь в спальню приоткрытой. Я слышала его удаляющиеся шаги.

Я стояла одна посреди роскошной ванной, вся пылающая, с бешено колотящимся сердцем. «Для следующего раза». Эти слова повисли в воздухе, сладкие и пугающие. Они звучали не как угроза, а как... обещание. Обещание того, что всё это — его смех, его прикосновения, эта странная, новая близость — не закончилось с рассветом. Что это только начало.

Я пара... для дракона.

Мысль ударила с новой, оглушительной силой, едва дверь закрылась за ним. Я медленно опустилась на краю огромной мраморной ванны, всё ещё закутанная в одеяло, но оно больше не могло защитить от холода, идущего изнутри. Это было немыслимо. Противоестественно. Вековая, тихая вражда, впитанная с молоком матери. Истории, которые мне рассказывали... Драконы — гордые, холодные, чужие. А мы, кицуне, с нашей изменчивой магией, для них — диковинка, искушение или угроза. Никогда — пара.