Чтение онлайн

— Мда… Мы с вами снова у разбитого корыта, — приуныла Маша. — Я даже начинаю привыкать к тому, что ничего не понимаю и никогда не пойму.

— Кто-то знает, что такое Лиза, — сказал он задумчиво. — Кто-то знает, что артефакт у меня. Почему бы нам не подумать в эту сторону?

— Потому что на совещании ректорши… Аллы Дмитриевны была целая толпа. И менталисты, и старичок в приемной наверняка подслушивал, и Зиночка тоже, вероятно, в курсе, и вообще… Власов не выглядит человеком, способным держать язык за зубами. Кроме того, Дина сразу узнала в вас мужчину — чего ей стоило проследить, в какой кабинет Лиза то и дело шныряет?

— Я был осторожен, — неуверенно пробормотал он, и Маша фыркнула. — Или, если наши неугомонные менталисты правы, — обошел он эту историю с другой стороны, — и им действительно подстроили диверсию с утечкой правды, то кто мог знать, что у них намечается эксперимент?

— Кто угодно, — заверила она. — Власов при мне хвастался об этом Дине.

— Опять Дина. Как-то ее слишком много вокруг.

— Или Власов как-то слишком много болтает. Кажется, единственное, что мы можем, это раскрутить артефакт в обратную сторону.

— Если мы можем.

— Да ну вас! — рассердилась она и откинула полог, чтобы отправиться спать. Сегодня от Дымова не было никакого утешения, только новая головная боль.

Да так и замерла: посреди их спальни стояла Арина Глухова, тихонько покачиваясь из стороны в сторону. Ее лицо было пустым-пустым, как у зомби, а глаза ничего не выражали.

— Эй!.. — крикнула Маша испуганно, но тут Дымов положил ей руку на плечо и покачал головой.

Она послушно замерла и застыла, следя за тем, что будет дальше.

Вот Арина подошла к Машиной кровати, откинула полог, и в ту же секунду раздался громкий Олежкин голос:

— Машка, подъем! Опасно, мартышка!

Кособокая глиняная кошка прыгнула с полочки у изголовья на кровать и устрашающе зашипела, изогнувшись.

Арина слепо взяла ее в руки, поднесла к лицу, а потом изо всех сил швырнула об стену.

После чего на нетвердых ногах направилась к кровати Ани. Маша вцепилась в локоть Дымова, кровь стучала в висках. Руки Арины были пусты, ни ножа, ни чего-то еще, но кто знает, что она сделает с Аней?

Несколько минут протекли в неподвижности. Арина закрыла полог снова и двинулась к кровати Вики, полюбовалась на нее тоже, развернулась и побрела к ним с Дымовым.

Оцепенев, они смотрели в ее пустое лицо.

Кажется, они не произвели на Арину особого впечатления, потому что она, покачавшись немного на месте, направилась в коридор.

Дымов вскочил и потянул Машу за собой. Больше всего на свете ей хотелось сейчас закрыться в спальне, и пусть там, снаружи, будет что будет. Но для этого нужно было найти в себе волю к сопротивлению, которой пока не наблюдалась. Так что Маша смертельно напуганной куклой на ватных ногах последовала за Дымовым, так и не выпустив его локоть.

Они прошли мимо открытой комнаты Арины и Кати, а потом их устрашающая сомнамбула толкнула дверь в спальню Дины и Лены. Та легко подалась.

Кровать Дины, аккуратно заправленная, пустовала — очевидно, самая известная кокетка факультета проводила время куда приятнее, чем Маша. А вот Лена мирно спала, раскинувшись на кровати. В этой комнате не было хозяйственной Ани и не было звукопоглощающих пологов, поэтому Лена казалась особенно беззащитной.

Из горла Арины вырвалось удовлетворенное урчание, она пошарила у себя в карманах, достала зажигалку и подожгла неаккуратно торчащий уголок простыни.

Дымов тут же неразборчиво что-то пробормотал себе под нос, и огонек погас.

Арина тупо на это попялилась, потом обернулась к источнику своей неудачи — и двинулась прямо на Дымова.

Он торопливо вытолкнул Машу в коридор, начал было очередной наговор, но мимо пронеслось нечто стремительное, и стеклянный олень Васька боднул Арину в живот. Та покачнулась, глаза ее яростно вспыхнули, она стянула с ноги туфлю и прищурилась, примериваясь. Олень отступил немного назад, а потом с короткого разбега набросился снова, в этот раз поднявшись на задних ногах и навалившись передними копытами на грудь Арины. Она замахнулась туфлей и прицельно ударила каблуком прямо между его глаз.

Стекло разлетелось на крохотные осколки с душераздирающим звоном, Арина моргнула, а потом повалилась назад, на кровать, лишившись чувств.

— Ч-что? — Лена села, оглядываясь по сторонам. — Глухова? Что ты опять разбила, чокнутая пьяница? А вы-то что тут делаете? — недоуменно спросила она Лизу-Дымова и Машу. Потом свесилась вниз и посмотрела на осколки. — Вот черт.

— Ну ты и сильна спать, — выдохнула Маша потрясенно.

— Глухова буянила, что ли? Обычно она тихая.

В коридоре послышался топот бегущих ног, и появилась Зиночка — запыхавшаяся и воинствующая.

— Что это был за звон? — крикнула она. — Что?

Маша и Дымов посторонились, пропуская ее в комнату. Зиночка сделала шаг вперед, увидела гору осколков на полу и схватилась за сердце.

— Никому не двигаться, — велела она глухо. — Рябова, щетку и совок мне, живо.

— Так не двигаться же… — растерялась она.

— Быстро! — рявкнула Зиночка оглушительно, и Машу как ветром сдуло. Она добежала до кладовки, где хранились ведра, швабры и прочая утварь, схватила нужное и понеслась обратно.

— Что за шум, а драки нет? — спросила Катя, выползая из их с Ариной комнаты.

Маша, ничего не ответив, пролетела мимо.

Зиночка вырвала у нее щетку и совок и снова повторила:

— Убью каждого, кто сделает хоть один шаг.

Опустившись на корточки, она начала с величайшей осторожностью сметать осколки в вазу, которую стащила со стола Дины. Выброшенные цветы валялись в луже.

— Да что случилось-то? — спросила Катя, подходя к застывшим на пороге Маше и Лизе-Дымову.

— Глухова что-то грохнула, — сказала Лена, по-прежнему сидя на кровати. — И сама грохнулась.

— Вот блин, — грустно прошептала Катя. — Она пила, да? Спать трезвая ложилась.

— Арина не была похожа на пьяную, — сказала Маша. — Она была похожа на одержимую.

— Васька что-то почувствовал, — подтвердила Зиночка, и тут все увидели, что из ее глаз обильно текут слезы. — Он умеет ощущать такие вещи, его Иван Иваныч натаскал. Мы ведь этих охламонов сторожили, которые все пытались к вам в общагу пролезть… Да и за тобой, Рябова, приглядывали заодно.