Чтение онлайн

И валерьянка у них тут была просроченная, потому что Маша ни в какую не собиралась успокаиваться:

— И Валерий Андреевич вам скажет, что Костик сам напросился! Он сторонник жесткого обучения, как будто вы сами не знаете. Нет уж, Алла Дмитриевна, докладывайте Ларисе Алексеевне.

Олежка сжал ее локоть, пытаясь воззвать к рассудительности, но Маша не собиралась быть рассудительной. У нее тряслись руки и дрожали ноги, и она была вовсе не из тех сильных женщин, кто в моменты великих потрясений возглавляет армию. Нет, она относилась к тем, кто впадает в истерику.

— У вас, Рябова, еще нос не дорос мной командовать, — резко ответила ректорша. — Ваш брат совершеннолетний и прекрасно может сам представлять свои интересы. Моя беседа с Валерием Андреевичем будет носить характер доброй воли, не более того.

— Мне все равно, — угрюмо сообщила Маша. — Я просто хочу, чтобы Нежная больше не работала со студентами. Вдруг она еще кого-нибудь покалечит.

— Маша! — резкий голос Костика заставил ее вздрогнуть. Он стоял, опираясь на Димку, в дверях медпункта, и избитого лица все еще не было видно из-за пакета со льдом, но в его настроении сомневаться не приходилось. Братец изволил гневаться, и вовсе не на Нежную. Нет, понять мальчишек решительно невозможно. — Алла Дмитриевна, тут незачем вмешивать наших родителей и не в чем разбираться. Я же подписал информированное добровольное согласие и вообще согласен со всеми педагогическими методами Инны Николаевны. И давайте уже просто закроем эту тему?

— Вам нужно лечь, Рябов, — спокойно проговорила ректорша. — Мы обсудим все это позже, когда вам станет лучше.

— Но вы…

— Не буду принимать никаких решений, пока не выслушаю вашу точку зрения.

— Хорошо, спасибо, — пробормотал Костик и побрел обратно на свою койку.

Ректорша одарила Машу короткой крокодильей улыбкой:

— У вас больше ко мне нет вопросов?

— Есть, — немедленно ответила она, но уже без прежней агрессии. — Алла Дмитриевна, а защитные наговоры почему слетели?

— Потому что они ставились под учебный бой, — объяснила та с раздражением. — Никто не ожидал, что все это так далеко зайдет.

Не ожидали они! А вот надо было ожидать!

Тут Олежка вежливо попрощался с ректоршей и все-таки вывел Машу на улицу.

— Дышите, Мария Валерьевна, — приказал он, — глубже. Мартышка, как ты на маму похожа!

— Я? — обомлела Маша. — Да ничего подобного!

— А помнишь, как мы ее вшестером удерживали каждый раз, стоило кому-то из нас получить синяк в школе? Она же буквально превращалась в пылающего демона мести.

Она засмеялась. Да, так все и было.

— Как ты думаешь, что Костик сказал Нежной? Не на ровном же месте она взбеленилась.

— Понятия не имею. Костян кого угодно доведет, ты же знаешь. Он будет канючить, и просить, и требовать, и уговаривать, и угрожать, и ходить по пятам, и вообще весь мозг вынесет. Даже у мамы временами сдавали нервы, и она угрожала ему тапком.

— Но Нежная — преподаватель. Она обязана держать себя в руках.

— Ты не поверишь, мартышка, но преподаватели тоже люди.

— Нет, — угрюмо заметила Маша, пиная столбик на крылечке, — так быть не должно.

— А вдруг все другие аргументы она уже использовала и они нашему Костяну как об стенку горох?

— Ты что-то знаешь! — осенило Машу. — Знаешь и молчишь!

— Не молчу. Я говорю: не вмешивайся, Машка.

— Да ну вас!

Она отвернулась, разглядывая нежную листву на ветках. Сегодня была весна, и казалось, вот-вот зацветут сады и белоснежные яблоневые лепестки начнет носить ветер. Маша ненавидела, когда Зиночка так делала: растапливала их сердца ожиданием чуда, а на следующий день наваливала сугробов. И каждый раз она чувствовала себя обманутой.

На скамейке у фонтана их ждали Аня Степанова и Андрюша Греков.

— Рябовы, как ваш брат? — тут же заволновалась Аня. Она смотрела мимо Олежки, но как будто спрашивала именно у него.

— Жить будет, — сказал он доброжелательно. — Там пока Димка. Айболит велел прогуляться пару часов, пока он над нашим героем колдует.

— У-у-у, Нежная, конечно, совсем озверела. Машка, там какой-то второкурсник собирает подписи на петиции против нее. Вроде из твоей группы, здоровый такой.

— А, это Саша Бойко. Он всегда находится на острие борьбы против всех, — сообразила Маша.

— Как ты думаешь, ректорша ее уволит?

— Не похоже на то.

— Давайте-ка и правда пообедаем, — предложил Олежка, явно не желая опять говорить о Нежной.

***

— И зачем такая секретность, Ань? — спросила Маша. — Ну, о том, как вы с Олежкой познакомились.

— Не очень-то охота признаваться, что я сама обратилась к Ларисе Алексеевне в поисках ухажера, — смущенно ответила она.

Они решили не ходить в столовку, просто купили в уличном киоске две пиццы, кофе, сок и устроились по лужайке под липами.

Аня быстро перечаровала Олежкину куртку в плед, на котором все и разместились. За пределами университетских территорий царствовала поздняя осень, куртка была довольно теплой, и сидеть на пледе оказалось мягко.

— А что в этом такого? — пожала плечами Маша. — Ты хочешь ухажера — и отправляешься к свахе. Разумный подход, все так делают.

Олежку пицца не особо заинтересовала, он лежал на спине, прикрыв глаза, и будто дремал. Андрюша ел с аппетитом.

— Потому что девушка, которая проявляет инициативу, явно в отчаянии, — с набитым ртом предположил он.

— Полная чушь! — рявкнула Маша.

— Ну я же не спорю, — сдал он назад. — Просто все эти стереотипы…

— А Лариса Алексеевна мне вдруг выдает одного из своих сыновей, — простодушно добавила Аня, ее голубые глаза округлились, изображая, как она была ошеломлена. — Черт, я бы согласилась на любого из Рябовых не глядя!

Олежка издал беззлобный смешок.

— В смысле — на любого? — поразилась Маша. — Они же все разные.

— Очарование вашей семьи, — снова вмешался Андрюша. — Завидно же, когда один за всех и все за одного. Особенно если ты растешь только с отцом, а маму швыряет из одной военной части в другую.

— А я, наоборот, про отца ничегошеньки не знаю, — вздохнула Аня. — У меня только мама. У меня и еще у десятков чужих малышей, она работает воспиталкой. И все твое детство наполнено рассказами о каких-то других детях. Маленькой я воображала, что все они мои братья и сестры.

— Если тебе все равно, с кем из братьев Рябовых встречаться, то бери Мишку, — посоветовала Маша. — Он самый добрый из всех. Правда, сбежал в какую-то глушь и торчит там безвылазно, зато доктор.

— Ну спасибо, мартышка, — вяло возмутился Олежка. — Можно подумать, я отъявленный злыдень.