Чтение онлайн

Может, поэтому Димка любил ее особенной, пронзительной любовью — как самый старший, он разделил с мамой все тяготы воспитания младших. Тем не менее он предпочитал надолго уходить в море, лишь бы избежать ее бесконечных попыток с кем-то его познакомить. «Тридцать три года, и все еще одинок», — горестный мамин припев летел за ним по волнам, норовя вернуть в родную гавань и окольцевать уже хоть с кем-нибудь.

Однажды Сенька сказал, что женился, лишь бы избежать подобной участи, и Маша вдруг испугалась, что он даже почти не шутил. Впрочем, Сенька с таким энтузиазмом продолжил родительскую традицию к оптовому размножению, что вряд ли был смысл переживать из-за того, что тот несчастлив в браке.

— Так твоя мама тоже при погонах? — спросил Олежка, немного оттаяв.

— Ну, она не достигла особых высот, зато пропустила все мое детство. Вы сами знаете, как это бывает.

Маша не очень знала, на ее детство отца хватило, а вот Димка с Сенькой вполне могли бы разделить эти насмешливо-грустные нотки.

Но прямо сейчас семейные истории Андрюши ее мало волновали. Означает ли это, что она эгоистичный человек?

— Интересно, что он ему говорит? — Маша указала на Димку с Костиком.

— Ну, держись, братан, что-нибудь такое, — задумчиво ответил Олежка.

— Неужели нельзя отменить второй раунд? — простонала она. — Посмотрите на этот разгромный счет, какой шанс, что он изменится? Костик просто получит несколько новых синяков. И почему защита Циркуля не работает?

— Она работает, мартышка, — мягко ответил Олежка. — Просто Нежная лупит наверняка. Кажется, Костик реально достал ее — ну, или наоборот.

— Как это — наоборот?

— Возможно, она так жестко дрессирует его, потому что видит потенциал.

— Правда? — приободрилась Маша. — Так это не тотальный разгром, а привилегия?

— Нежная — ученица отца, а ты знаешь его методы. Сколько раз мы с Мишкой видели, как она ревет после тренировок, — ты даже не представляешь.

— Я ничего такого не помню, — пробормотала Маша. — Но это как-то чересчур, да?

— Да, — согласился Олежка.

Маша взглянула на него внимательнее, но, конечно, не нашла никаких ответов на его рассеянном лице. А вдруг его тоже слишком прессовали в полицейской академии? Димка бы справился, Костик бы легко, даже Мишка, возможно. Но Олежка всегда был слишком мечтательным и чувствительным.

И понесло же его в стражи порядка!

Зиночка выступила вперед с табличкой «второй раунд» и заодно легонько ухватила Димку за ухо, выпроваживая за пределы арены, как нашкодившего двоечника. Он смеялся и даже не пытался сопротивляться.

Маша посмотрела назад — Дымов и ректорша исчезли. Неужели пошли предаваться радостям разврата, пока их студента тут избивают? Да что не так с сотрудниками этого университета? У них что, вообще нет никакой ответственности?

И еще она увидела Аню Степанову — оказывается, та сидела совсем близко, всего на два ряда дальше. И просто пялилась на Олежку. Ух, как неловко.

— Смотри, смотри! — дернул ее за рукав Олежка.

Маша послушно глянула на Костика. Что-то изменилось за перерыв — в их задиристом братце исчезла обреченность. Чуда не случилось, он все еще пропускал удары и никак не мог пробить блоки Нежной, но теперь казалось, что ему плевать. Движения стали легче, он будто играл в мяч, а не дрался. Забавлялся, а не проигрывал. И ловко транслировал это зрителям, театрально хватаясь за сердце после каждого прилета или кланяясь, когда успевал увернуться. На самом деле это требовало куда большей сосредоточенности, чем просто пытаться удержать оборону.

— Что ты ему сказал? — зашептала Маша в Димкино ухо.

— Что он уже все продул и терять ему больше нечего, — пожал плечами тот. — Напомнил, какие представления устраивал Сенька, когда не был готов к уроку. Ну помнишь, на истории он как-то раз сплясал у доски «калинку» вместо рассказа про отмену крепостного права.

Нежная тоже просекла смену тактики, стала делать паузы, позволяя Костику кривляться. Она прекрасно знала, на чьей стороне преимущество, и могла позволить себе некоторое великодушие. А потом, когда Маша уже почти смирилась со счетом 25:7, расслабилась и решила, что нет у Арины никакого блуждающего ума, а обычные бредни, все снова изменилось.

Костик что-то крикнул Нежной, его голос заглушил оркестр. Но это произвело эффект: Фея-Берсерк, словно взбесившись, нанесла серию столь мощных ударов, что Маша завопила. Голова Костика моталась от каждого удара, как будто шея превратилась в веревочки, а потом и весь Костик отлетел в сторону и рухнул на пол. И остался лежать.

***

В медпункте было так много белого, что Маше казалось, еще чуть-чуть — и она ослепнет.

— Батюшки, студента с боевки поколотили, вот уж невидаль! — весело сказал Айболит. — Исключительный случай, медицина тут бессильна, будем резать, не дожидаясь перитонита. Выпейте-ка валерьянки, голубушка, а то нашатырка у меня закончилась.

Маша молча взяла из его рук стакан. Их штатный медик, Петр Семенович Арбузов, был круглым добряком с блестящей лысиной и вечно оторванными пуговицами на халате. Удивительно, но, по слухам, прозвище «Айболит» ему подарил сам Лавров в бытность аспирантом. Юмор состоял в том, что пациенты, состоящие из студентов, считались вроде как не совсем людьми.

— Так, значит, все будет хорошо? — спросил Димка.

— Ну, конечно, голубчик, ну конечно. Мы на прошлой неделе человеку ухо присобачили на место, и заметьте, безо всяких иголок и ниток. Новейшая разработка нашего университета! А вашему брату даже ничего не оторвало, — с некоторым сожалением заметил он. — Ну сотрясение, это пройдет, милый мой.

— Мы должны добиться увольнения Феи-Берсерка! — яростно заявила Маша. — И Циркуля тоже. Его наговоры не работают!

— У-у-у, мартышка наносит ответный удар, — присвистнул Олежка. — Пойдем-ка, Маруся, прогуляемся.

— Но Костик…

— Пусть пациент отдохнет в тишине, — сказал Айболит. — Вот этот молодой человек выглядит так, как будто умеет помолчать несколько минут и не путаться под ногами.

— Обещаю не путаться! — отсалютовал Димка и плюхнулся на свободную койку, поудобнее взбив подушку под макушкой. — Олег, накорми там Машку чем-нибудь, может, она от голода звереет.

Костик, на лице которого лежала блямба со льдом, одобрительно угукнул.

— И принесите мне потом сока, — чуть заплетаясь голосом и шепелявя, прогундосил он. — Ананасового. И, Маруся, не нападай на Фею, я без претензий.

— Почему вы себя ведете так… — Олежка подхватил ее за локоть и утащил в коридор, — как будто ничего не случилось?! Она причинила ему физический вред! В учебном бою! Это недопустимо!

— Совершенно с вами согласна, Рябова, — прозвучал сухой голос в конце коридора, и ректорша процокала навстречу. Маша уставилась на ее шпильки, пытаясь разглядеть, не остается ли от них дырок в полу. Вроде ничего такого, но вполне могли бы быть. — Инна Николаевна, безусловно, превысила свои полномочия, и мы внимательно рассмотрим произошедшее. Позже я лично доложу о результатах Валерию Андреевичу.