Чтение онлайн

В. Гадикунст, С. Тинг-Туми и Э. Чуа указывают, что представители индивидуалистических культур формируют специфическую дружбу, в то время как дружба среди членов коллективистических культур предопределена стабильными родственными и близкими связями, образованными в ранней жизни (Gudykunst, Ting-Toomey, Chua, 1988). В качестве доказательств они приводят результаты исследований Д. Кушмана и С. Кинга, которые описывают дружеские отношения американцев и японцев. У японцев просматриваются два типа отношений. Первый тип отношений включают интерперсональные контакты, культивируемые и поддерживаемые как результат социальных обязательств (традиционные узы). Второй тип отношений основан на общих симпатиях, аттракциях, интересах и общих ценностях; он предполагает наличие друзей, которые обычно принадлежат к одному и тому же полу, а также друзей, приобретенных в ранние годы среди школьных и студенческих товарищей и сохраняющихся почти всю жизнь. Число близких друзей невелико, но они играют важную роль, что дает возможность каждому свободно говорить о широком круге общих интересов и в то же время чувствовать себя свободно. Американцы следуют другому (единственному) типу дружеских отношений, когда партнер по общению частично разделяет его реальную самоконцепцию. Дружеские отношения американцев имеют три скрытые измерения: доверие, поддержка самоконцепции и помогающее поведение (Cushman, King, 1986). Доверие соотносится с аутентичностью. Поддержка самоконцепции, как правило, базируется на уважении к социальной и психологической идентичности со стороны партнера по общению. Помогающее поведение – взаимная поддержку в случае необходимости (Cushman, King, 1986).

В Гадикунст и Т. Нишида пришли к выводу, что в высококонтекстуальных культурах аттрибутивное доверие проявляется в гораздо большей степени, чем в низкоконтекстуальных культурах (Gudykunst, Nishida, 1986).

Как было указано, мы провели исследование по выявлению этнопсихологического облика русских, проживающих на территории Костромской области. Один из вопросов касался своеобразия установления дружеских отношений среди русских.

Респонденты, опрошенные в городе и в сельской местности отметили, что дружеские отношения устанавливаются быстро (1-й ранг в городе и селе). Дружеские отношения возникают среди близких групп (одноклассников, лиц одного пола, возраста и пр.) (соответственно 2-й и 4-й ранги). Как правило, дружеские отношения многочисленные (3-й ранг в городской и сельской местности). Дружеские отношения сохраняются длительное время (4-й ранг в городе, в селе 2-й). По мнению респондентов, самораскрываемость друзей среди русских в городе и селе находится на 5-м месте. Дружеские отношения возникают между разными по социальному, профессиональному и иному статусу группами, но с общими интересами (6-й ранг среди горожан и селян). Дружеские отношения среди русских как в городе, так и в сельской местности устанавливаются трудно (7-й ранг). Согласно критерию Манна-Уитни, достоверные различия между городом и селом существуют по позиции «дружеские отношения возникают среди далеких групп, но с общими интересами» на уровне p=0,037.

Опрашиваемым были заданы два вопроса, связанные с информированием партнера как друга. Как в городе, так и в сельской местности на первое место вышел такой ответ: «чтобы сохранить дружеские отношения, лучше не высказывать неприятное для него мнение или говорить ему правду», а на второе место такой: «при дружеских отношениях партнеру можно говорить все, что думаешь». Достаточно интересно совпадение ответов. С одной стороны, чтобы не травмировать друга, вполне естественно, целесообразно оберегать его от негативной информации. По-видимому, респонденты исходили из этой позиции. С другой стороны, дружеские отношения предполагают достаточно откровенные высказывания партнеров друг другу, чтобы они могли адекватно ориентироваться в окружающем мире и принимать соответствующие обстановке решения.

1. Для изучения межличностных отношений во всех культурах Г. Триандис предлагает использовать следующие шкалы: ассоциация – диссоциация, подавление – подчинение, интимность – формальность и открытость – закрытость. Д. Адамопулос и Р. Бонтемпо утверждают, что аффилиация (по Триандису – ассоциация), доминирование (по Триандису – подавление) и интимность являются универсальными характеристиками; судя по различным источникам, первые две особенности за последние 3000 лет почти не изменились, а интимность существенно трансформировалась.

Соотношение межличностных отношений и социальной дистанции, проявление привлекательности (аттракции) и самораскрываемости парнеров по общению у разных народов зависит от этнических норм общения (контекстуальности, коллективизма-индивидуализма, маскулинности-фемининности и пр.).

2. В западных кросс-культурных исследованиях используется понятие «теория социального проникновения», которая базируется на теории социального обмена, предполагающей уменьшение неопределенности при установлении межличностных отношений в моно– и полиэтнической среде.

В отечественной этнической психологии данная проблема рассматривается как «динамика формирования межличностных отношений», предполагающая процесс установления межперсональных отношений посредством последовательного прохождения следующих этапов: знакомство партнеров, установление приятельских, товарищеских и дружеских отношений. Своеобразие прохождения этапов межличностных отношений в различных этносах обусловливается ценностными ориентациями, установками, уровнем контекстуальности, индивидуализмом-коллективизмом и др. этнопсихологическими особенностями каждого народа.

3. Перспективными направлениями по данной проблеме могут быть кросс-культурные сравнения межличностных отношений в разных этносах на примерах нашей многонациональной страны, выявление своеобразия каждого этапа в процессе формирования межперсональных отношений, а также разработка проблем аттракции, эмпатии в разных этносах и их кросс-культурный анализ.

Регулятивная сторона этнического общения заключается в выполне-нии норм и правил, организующих поведение и образ жизни представителей различных этносов.

В Институте психологии РАН в 1976 и 1979 гг. под редакцией Е. В. Шороховой и М. И. Бобневой были впервые в нашей стране изданы две работы, в которых были изложены теоретические и эмпирические результаты психологических исследований по регулятивной стороне общения (Психологические проблемы социальной регуляции поведения, 1976; Психологические механизмы регуляции социального поведения, 1979). В них содержатся статьи, посвященные анализу регулятивной функции общения. Кроме того, М. И. Бобнева издала интересную и содержательную монографию «Социальные нормы и регуляция поведения», в которой глубоко и обстоятельно раскрывает эту проблему (Бобнева, 1978).

В работах В. В. Знакова, В. П. Левкович, Н. М. Лебедевой, Т. Г. Стефаненко, Ю. П. Платонова, Г. Хофштеда и других исследователей в различном объеме рассматриваются проблемы регулятивной функции культуры и социального поведения (Левкович, 1976; Сысоев, 1986; Плахов, 1985; Платонова, 1994; Знаков, 1997; Лебедева, 1998; Купрейченко, 2001; Кочетков, 2002; Стефаненко, 2003; Платонов, 2003; Кармин, Новикова, 2004; Карнышев, Одинец, 2004; Gibbs, 1965; Hofstede, 1983, 1993).

Б. Ф. Ломов выделял в общении функцию регуляции поведения (Ломов, 1984, 1999). В этом плане, развивая подход Б. Ф. Ломова, можно сказать, что регулятивная сторона проявляется во всех видах этнического общения (профессиональном, религиозном, бытовом и т. д.).

В этой главе регулятивный аспект этнического общения как составляющая этого феномена рассматривается впервые.

Общение этнофоров регулируется нормами и правилами, большая часть которых совпадает с общечеловеческими нормативами поведения, а определенная часть имеет свою этническую специфику. Последовательно рассмотрим этнические нормы и правила.

Понятие этнической нормы в общении. Социальные нормы рассматриваются как средство согласования интересов людей (Пеньков, 1972). Психологические нормы представляют собой континуум проявления психологических особенностей (процессов, состояний, свойств), а также поведения и действий, типичных для личности и группы (профессиональной, гендерной, этнической и пр.). Они могут быть выражены в яркой и латентной форме. Психологические нормы могут быть качественно-количественно выявлены, измерены и психологически интерпретированы, они отражают «именно нормативный, предписывающий и властный характер групповых норм как норм социальных, обеспечивающий их директивность, заданность и заданность ими определенных отношений, взаимодействий и взаимозависимостей между членами группы, внутри группы и их взаимоотношений и взаимодействий вне группы как представителей данной группы» (Бобнева, 1978, с. 145–146). Таким образом, этнопсихологические нормы являются одновременно социальными и их характеристики совпадают.

О. Г. Дробницкий в работе, посвященной морали по поводу этнических норм поведения, отмечает, что исследования по антропологии и этнографии привели к появлению «ряда содержательных работ, описывающих нормативные кодексы племенных общностей Америки, Африки, Азии и Австралии, до сих пор находящихся на различных стадиях родового строя. Здесь… исследуются социально-практические функции нормативно-оценочных систем, их обусловленность формами общественной жизни, способами детерминации поведения и мышления человека этими социальными нормативами» (Дробницкий, 1974, с. 137. Курсив мой. – Е. Р.).