Чтение онлайн

Этнические конфликты (как межгрупповые) рассматриваются в конфликтологии, этнологии и др. (Конфликтология в контексте мира, 2001; Садохин, 2002). Здесь же будут рассмотрены конфликты, которые возникают между представителями этносов и проявляются в процессе этнического общения.

Конкурирующее взаимодействие между этнофорами иногда имеет тенденцию превращаться конфликт. Рассмотрим этнические конфликты в сфере труда и быта.

Конфликты в сфере труда. Отношения в трудовой сфере в каждой стране регулируются национальным законодательством. Производственные споры и конфликтные ситуации между руководителями и подчиненными разрешаются традиционно, исходя из трудового права, конфессиональных, моральных этнопсихологических и других национальных норм жизнедеятельности народа. Кроме того, разрешение трудовых конфликтов зависит от того, происходят они на государственном предприятии или на частном, а также от корпоративной культуры на производстве.

В этнопсихологическом плане особенности разрешения деловых споров и конфликтов также зависят от уровня коллективизма-индвивидуализма и властной дистанции в этносе.

Рассмотрим специфику обсуждения деловых вопросов, споров и конфликтов на производстве, особенности использования аргументации и методов психологического воздействия при разрешении трудовых споров и конфликтов на результатах эмпирических исследований тувинцев в Республике Тыва (Резников, Товуу, 2002).

Особенности проработки деловых вопросов, споров и конфликтов на производстве тываларами выглядят следующим образом: «во время деловых споров они учитывают межнациональный опыт решения обсуждаемой проблемы» (3,30) и «привлекают аргументы с учетом сильных возражений оппонентов» (2,92). Обсуждение деловых вопросов тывалары стараются перевести в неформальную обстановку (например, приглашают погостить к себе, выехать на природу и пр.). Развитие деловых связей зависит от того, чьи интересы представляют лица, ведущие переговоры (представители государственных предприятий, частных фирм, фирм со смешанным капиталом и пр.). Полученные данные свидетельствуют о том, что проработка деловых вопросов, споров и конфликтов на производстве решается традиционно.

Во время деловых споров наиболее убедительными являются следующие типы аргументации: «обращение к авторитету личности, его профессиональному опыту» (4,30). На 2-м месте «обращение к собственному опыту» (3,93); затем следуют «обращение к традициям» (3,75) и «обращение к большинству» (3,47). Наиболее убедительной аргументацией для представителей народа тыва является «обращение к общественному положению личности», его «профессиональному опыту». «Обращение к традициям» свидетельствует о том, что тывалары по-прежнему проявляют приверженность к коллективистской культуре. Таким образом, авторитет личности, связанный с его профессиональным опытом, демонстрирует проникновение рыночных отношений в жизнь тываларов.

Споры и деловые вопросы обсуждаются в основном «коллективно» (3,96) и «спокойно» (3,44); затем следует позиция «в процессе обсуждения переходят на личность собеседника» (2,59); «после конфликтного обсуждения прерывают отношения» (2,46); «обсуждают агрессивно» (2,24), «привлекают в качестве судей посредников (посторонних людей)» (1,95). Обсуждение спорных вопросов происходит типичным для восточных этносов образом (коллективно и спокойно), есть возможность для партнера и для себя «сохранить лицо».

В споре излагаются аргументы «прямолинейно» (3,65), «завуалировано (витиевато)» (2,61) и «с иронией, злой шуткой и т. п.» (2,20). Показатели по данной позиции свидетельствуют о том, что тывалары склонны к более четкому изложению своих позиций. С учетом же их принадлежности к восточным этносам видна недопустимость нанесения партнеру по общению обиды (низкий уровень оценок «использование иронии, злых шуток и пр.».

Чаще всего среди тываларов используются следующие методы воздействия: «убеждение» (3,40); «внушение» (3,10 балла)»; «подражание (личный пример)» (3,00), «заражение (хорошим или плохим настроением, оптимизмом и пр.» (2,50). На последнем месте – «принуждение (используют негативные аргументы, угрозы и пр.)» – 2,40 балла. Низкая оценка метода «принуждения» свидетельствует о достаточно высоком нравственном менталитете народа тыва (Резников, Товуу, 2002).

Изложенные результаты доказывают, что среди народа тыва имеет место традиционное обсуждение производственных вопросов, споров и конфликтов.

Конфликты в бытовой сфере. Этнические конфликты обстоятельно исследованы С. Тинг-Туми в ее работе «К теории конфликта и культуры». Продуктивно используя подход Э. Холла о низко– и высококонтекстуальных культурах (Hall, 1976), она проводит различия между «инструментальным» и «экспрессивными» причинами конфликтов. Инструментальный конфликт обусловлен практическими целями, а экспрессивный – желанием снять психическое напряжение и освободиться от враждебных чувств (Ting-Toomey, 1985).

В исследованиях по процессу общения Б. Ф. Ломов, раскрывая аффективно-коммуникативную функцию этого процесса, подчеркивал, что «весь спектр специфически человеческих эмоций возникает и развивается в условиях общения людей. Этими условиями определяется уровень эмоциональной напряженности, в этих условиях осуществляется и эмоциональная разрядка ‹…› потребность в общении очень часто возникает именно в связи с необходимостью изменить свое эмоциональное состояние» (Ломов, 1999, 203).

Рассматривая межэтнические конфликты, С. Тинг-Туми утверждает, что члены низкоконтекстуальных культур более способны разделить конфликт от вовлеченной в него личности по сравнению с представителями высококонтекстуальных культур. Этнофоры из низкоконтекстуальных культур, отстаивая свою целеориентированную позицию, могут даже накричать друг на друга и тем не менее оставаться после этого друзьями (в таких культурах инструментальная позиция тесно связана с личностью, которая ее отстаивает). В высококонтекстуальных этносах конфликтующие стороны предпочитают открыто не конфронтировать на публике, чтобы грубым словом или оскорблением не привести оппонента к «потере его лица» (особенно в тех случаях, когда это происходит в контексте отношений руководства и подчинения) (Ting-Toomey, 1985).

По мнению С. Тинг-Туми, во-первых, представители низкоконтекстуальных культур воспринимают мир в терминах аналитической линейной логики и обозревают позиции и личности как дихотомии. Она оспаривает положение, что в низкоконтекстуальных культурах их члены характеризуют конфликтные события главным образом как инструментально ориентированные, а этнофоры в высококонтекстуальных культурах, воспринимающие мир в терминах синтетической спиральной логики, те же самые события воспринимают как экспрессивно-ориентированными. Индивиды высококонтекстуальных культур затрудняются отделить конфликтные события от аффективной составляющей. Для них конфликтная позиция и конфликтующая личность часто представляют одно и то же. Во-вторых, конфликт, который рассматривает С. Тинг-Туми, касается специфических условий, в которых они могут иметь место в двух культурных системах. Она возражает против тезиса, что правила, которые дифференцируют конфликты в низкоконтекстуальных и высококонтекстуальных культурах различны. С. Тинг-Туми полагает, что низкоконтекстуальные культуры содержат низкие культурные требования и низкие ограничительные характеристики к конфликтному взаимодействию этнофоров. Относительно высокая степень неопределенности и риск превалируют в каждом высококонтекстуальном межличностном взаимодействии (Ting-Toomey, 1985).

По мнению С. Тинг-Туми, важный в теоретическом и практическом плане вопрос разрешения конфликтов можно сформулировать следующим образом: какие стратегии выбирают участники конфликта при достижении пика антагонизма и напряженности в низко– и высококонтекстуальных системах? Она отвечает, что индивид, который проживает в разных этносах, научается выбирать дифференцированное отношение в разных культурных системах. В низкоконтекстуальных культурах, которые характеризуются активной поисковой ориентацией, участники конфликта могут воспринимать его прямо, с конфронтационной напряженностью (когда различия во мнениях имеют место). Это активный ориентирующий подход также служит нормативом для обоих участников конфликта, вынуждая их поскорее разрешить и закрыть его (Ting-Toomey, 1985). Например, американцы предпочитают защищать себя активно, придерживаясь той позиции, которую они избрали. Они могут быть агрессивными, экспрессивными, использовать шутки, вплоть до саркастических, и прямо в глаза оппоненту высказывать свои суждения и обвинения (Barnlund, 1975).

В высококонтекстуальных культурах предоминантная модель конфликтных отношений может быть лучше описана как уклончивая и неконфронтационная, участники которой полагают возможным использовать имплицитные или ограничительные коды. Калькулируемая степень неопределенностей и многоречивость типично используются, когда напряжение и беспокойство увеличивается. Например, японцы в таких ситуациях более пассивны, используют отходы и сокрытия, ритуализируют встречи, чтобы избегнуть угроз (Barnlund, 1975).

С. Тинг-Туми полагает, что в межличностных этнических конфликтах важно выяснить, каким образом участники конфликта выполняют роли конфликтующих в низко– и высококонтекстуальных культурах. Коммуникативное отношение и стиль поведения соединены взаимозависимо. Стиль реализуется через когнитивную ориентацию. Стиль соотносится с поведенческими вербальными и невербальными средствами выражения себя. Он также включает установочные и аффективные компоненты по отношению к управлению конфликтом. Этнофоры из низкоконтекстуальных культур чаще всего при управлении конфликтом используют актуально-индуктивный или аксиматически-дедуктивный стиль. Они ценят прямую логику и склонны достигать разрешения противоречия, исходя из интеллекта конфликтующих. Этнофоры в высоко контекстуальных культурах используют аффективно-интуитивный стиль управления конфликтными эпизодами; они ценят «точечную логику» и склонны достигать разрешения конфликта «от сердца» (Ting-Toomey, 1985). В таблице 3 сжато изложен ее подход.