Чтение онлайн

Этнопсихологические нормы – это исторически сформировавшаяся система предписаний и рекомендаций, интериоризованная этнофорами в процессе этнической социализации, по регуляции интерперсональных контактов, поведения и деятельности в различных жизненных ситуациях, отражающая своеобразие национального образа жизни (иначе – модели общения и поведения).

Д. Горер, осуществив уникальное исследование английского национального характера (собрал 10000 анкет, а для кодирования использовал 5000), отмечал, что за последние 200 лет психологические нормы англичан резко изменились. В XVII–XVIII вв. жители Великобритании были значительно драчливее и вспыльчивее. Они проявляли склонность к жестокости, неистовому увеселению, «как бои быков, схватки медведей, бои петухов, публичные казни и порки, поддразнивание больных в сумасшедшем доме» (Gorer, 1955, р. 15).

Социальные нормы, выработанные в определенной культуре, будучи интериоризированы, играют роль внутренних и внешних факторов в регуляции поведения, общения и деятельности.

Алгоритмизировать поведенческие акты представителей этносов в различных ситуациях достаточно трудно, но тем не менее в этнопсихологических исследованиях выявляются и фиксируются действия и поступки, представляющие типичные нормы поведения для конкретных народов. Можно сказать, что содержательная сторона действий и их алгоритм представляют собой поведенческую норму этнофора в каждой конкретной ситуации.

Следование этническим нормам и правилам поведения может осуществляться как на осознаваемом, так и на неосознаваемом уровнях психической регуляции этнофора (Николаичев, 1976; Королев, 1979; Дреев, 1992). Существуют нормы, которые связаны с эффективным решением деловых проблем. В основе формирования отношений и взаимодействий этнофоров между собой и с окружающей средой лежат типичные нормы. Можно сказать, что в поведении, взаимодействии и отношениях людей проявляются нормы, отражающие этнопсихологические особенности.

М. Аргайл рассматривает проявление «счастья» в разных странах. Ссылаясь на международные исследования по этой проблеме, он указывает на связь между «средним уровнем счастья» и удовлетворенностью жизнью в различных государствах. На проявление существенных различий в выражении «счастья» в разных странах влияют экономические факторы (среднедушевой доход и др.) и существующие национальные нормы, которые санкционируют выражение позитивных эмоций. В некоторых странах принято преувеличивать степень проявления счастья. К ним относится США, где социальные нормы требуют от человека казаться веселым. В стране восходящего солнца не принято на людях открыто проявлять отрицательные эмоции (японец должен всегда улыбаться). В некоторых странах принято не выражать открыто свою радость. К примеру, жители Китая сконцентрированы на негативных событиях, по сравнению с американцами они выглядят менее оптимистично, ведут себя сдержанно (Аргайл, 2003). Этнические нормы и правила предписывают, какие эмоции надо проявлять в разных ситуациях (в магазинах, на свадьбах, похоронах и пр.). В некоторых случаях, этнофорам удается выглядеть счастливым независимо от того, ощущают ли они себя на самом деле таковыми. Такая норма поведения формируется в процессе этнической социализации этнофора.

Результаты исследований Х. Нишиды, М. Хаммера и Р. Вайзмана свидетельствуют о том, что японцы и американцы в разных ситуациях общения могут испытывать трудности, связанные с восприятием контекста межэтнического взаимодействия, социальных ролей и межэтнических установок, особенно поведенческих правил и норм, которые позволили бы им адекватно и быстро ориентироваться в этих ситуациях (Nishida, Hammer, Wiseman, 1998).

С позиций этнологии, регуляторами поведения этнофоров являются различные национальные обычаи, традиции, обряды, ритуалы, привычки и др. С позиций же этнической психологии в роли нормативов поведения этнофоров выступают различные этнопсихологические нормы, содержащиеся в ценностях, отношениях членов этнической общности к различным сторонам действительности, проявлениях эмоциональных и волевых состояний, национального темперамента и пр. (Резников, 1999д).

О. И. Митина и Ф. Ф. Петренко с помощью методики семантического дифференциала провели кросс-культурное исследование стереотипов женского поведения в России и США. Респондентами были женщины и мужчины всех возрастов. Сравнивая полученные результаты, авторы, пришли к выводу, что представления как американцев, так и россиян о нормах и правилах женского поведения в большей степени обусловливаются культурой, чем полом. «Стереотипы, требования, предъявляемые к тем или иным женским ролям представителями одной и той же страны, мужчинами и женщинами, имеют гораздо больше общего, чем стереотипы только женщин из разных культур (если сравнивать их между собой): то же относится к мужским выборкам» (Митина, Петренко, 2000, c. 81). Важно подчеркнуть, что каждый этнос имеет свои нормы и правила, согласно которым и реализуются социальные роли и поведение этнофора в национальных общностях.

Как и все этнопсихологические нормы, «национально-культурные стандарты общения, стереотипны чрезвычайно устойчивы, многие из них действуют почти без изменений в течение сотен лет» (Бгажноков, 1978, с. 7). Вместе с тем в период бифуркаций (революций) часть этнопсихологических норм может меняться. Внедрение новых этнических норм и изменение старых осуществляется с помощью применения позитивных и негативных санкций. В этом плане продуктивна мысль Т. Г. Стефаненко о том, что социальные эмоции «вина» и «стыд» являются основой социального контроля за этническим поведением этнофоров (Стефаненко, 2003).

Выявлением этноспецифических симптомокомплексов, затрудняющих этническую социализацию и психическую адаптацию личности, а также организацией психокоррекционной работы с этнофорами, у которых такие признаки проявляются, занимается А. В. Сухарев (Сухарев, 1998а, 1998б, 1998в). По существу, это вопросы связаны с проявлением психологических «норм» и «нормативов» у представителей разных этносов.

Важная и пока не осуществленная работа – составление шкал, описывающих этнопсихологические нормы общения и поведения этнофоров. Представляется продуктивным рассмотрение психической нормы как многомерного критерия оценки отношений этнофоров в различных аспектах жизнедеятельности (Штыков, 2000). Этнопсихологическая норма может пониматься как многоуровневое, развивающееся образование, интегрирующее в своей структуре понятия «норма», «норматив», «мера» и «патология». Ввиду сложности структуры этнической общности этнопсихологические нормы внутри нее могут распределяться в пределах профессиональных, гендерных и возрастных групп, групп по материальной обеспеченности, месту проживания и т. д.

По нашему представлению, содержание этнопсихологических норм может быть выражено в ценностных ориентациях, отношениях представителей народа к окружающей действительности и их поведении, а также в особенностях проявления психических процессов, состояний и свойств. Перспективно использование выявленных усредненных (типологических) этнопсихологических норм как детерминант для прогнозирования общения и поведения этнофоров в различных ситуациях (Резников, 1977, 1983, 1997, 1999а; 2003в).

Важным вопросом является реализация этнических норм. Требования к выполнению норм в различных ситуациях у представителей этносов могут быть разные (жесткие или, наоборот, ослабленные) (Бобнева, 1975, 1978; Берн, 1996; Стефаненко, 2003). Большинство этнических норм личность соблюдает в процессе выполнения различных социальных ролей, основой которых является нормативное предписание.

По мнению В. Гадикунста и Ю. Ким, социальная роль в этнической культуре имеет четыре измерения: 1) степень «личностности» в отношениях; 2) формализованность поведения, ожидаемого от участников межличностного контакта; 3) иерархичность в отношениях и 4) девиантность поведения (отклоняющегося от идеального ролевого взаимодействия) (Gudykunst, Kim, 1984). Последовательно рассмотрим названные измерения, влияющие на проявление социальной роли в этносах.

1) Степень «личностности» социальной роли в «отношениях» выражается в следующем. Во-первых, норма этнических отношений, как правило, всегда изменяется в определенном диапазоне (континууме). Во-вторых, этнофор, варьируя свое поведение в рамках социальной роли, может проявлять свои индивидуальные особенности. Г. Триандис в своей статье «Межличностные отношения в международных организациях» приводит сравнение организационного поведения североамериканцев и греков в Афинах в совместной трудовой деятельности. По мнению греков, трудовое поведение североамериканцев выглядит как законопослушное, ригидное, холодное и сконцентрированное на эффективности. Греческие сотрудники не видят различий между поведением на работе и дружескими отношениями в быту. У греков отношения и принятие деловых решений, как правило, строятся на основе дружбы, и в своих действиях они прямо следуют личностным нормам. В этом просматривается тенденция греков внести высокую степень «личностности» в деловые ролевые взаимоотношения. Для американцев характерно более четкое разделение сфер делового и личностного общения (Triandis, 1967). То же можно сказать о банковских служащих в Мексике (Zurcher, 1968), Японии (Pascale, Athos, 1998) и во многих арабских странах. У русских существует пословица, которая применима к ситуациям, когда смешиваются деловые и межличностные контакты: «Дружба дружбой, а служба службой».

2) Ролевые отношения характеризуются различной степенью формализованности. К примеру, роль школьного учителя или преподавателя в исламских государствах (Афганистан, Турция, Иран и др.) предполагает обязательное проявление уважительности, почтительности, сохранения социальной дистанции со стороны учеников и студентов (такая традиция почти не нарушается в настоящее время). Это явление может быть объяснено тем, что в прошлом в некоторых исламских государствах учителями были священнослужители. Принято считать, что в высококонтекстуальных культурах степень формализованности социальных ролей значительно выше, чем в низкоконтекстуальных. В тайской культуре уважение к учителю выражается так: ученик смотрит на учителя издали, склонив голову.