Чтение онлайн

Истербрук предполагает, что способности к обучению, наряду с силой (действенностью, эффективностью), выступают основными детерминантами умственного здоровья, хорошей личной регуляции и являются компонентами умственной и поведенческой свободы. Это означает, что внутренний аспект свободного действия, построение целевого поведения требует способностей в различных формах, таких как фантазия, способность к причинному анализу и планированию. Люди более свободны, когда они обладают знаниями, способны к самодисциплине и самоконтролю, получают удовольствие от обладания внешней средой. Они меньше беспокоятся по поводу внешнего окружения и не идут на поводу интересов других людей. В своем исследовании Дж. Истербрук на основании данных тестов на определение умственных способностей, опросника Дж. Роттера по выявлению интернального и экстернального типов контроля, а также показателей риска, эмоциональной стабильности, опасений, фрустрации и других, определил с помощью факторного анализа ведущие детерминанты свободы – «способности» (intelligence) и «действенность» (efficacy).

Ю. Козелецкий в психологических эссе «Человек многомерный» выражает сомнение по поводу утверждения о том, что в определенные исторические периоды миллионы людей сбрасывают с себя бремя свободы, «как слишком тесный корсаж, отдавая себя в руки вождя», критикует Э. Фромма за недооценивание стремления человека к независимому и самостоятельному определению своего предназначения, предлагает собственный вариант понимания сущности феноменов бегства от свободы, основанный на анализе влияния социальной ситуации на человека. Механизмы и феномены бегства от свободы, с точки зрения Ю. Козелецкого, представляют собой мудрую, учитывающую перспективу стратегию освобождения, проявляющуюся в нескольких формах. Одна из них – временное покорное поведение во имя свободы в будущем: в тяжелые времена люди отдают себе отчет в том, что в целях приобретения свободы необходимо быть готовым к тому, чтобы временно подчиниться воле вождя или автократической власти. Другая форма мнимого бегства состоит в замене отрицательной свободы («от»…) положительной свободой («для»…). Индивид отказывается от определенных форм действий для того, чтобы получить работу, согласующуюся с его ожиданиями. Такая замена представляется разумной, поскольку положительная свобода имеет первоочередное значение.

Реальные формы бегства от свободы признаются, скорее, разновидностью страха:

…

«В экстремальных ситуациях, когда под угрозой оказываются высшие ценности… люди отрекаются от своей свободы в пользу центров власти или вождей, имеющих возможность защитить прежний общественный строй и межличностный порядок… Если опасность минует, люди откроют глаза и будут вновь добиваться своих прав. Такое поведение можно назвать разновидностью бегства, но вправе определить его также как компромисс между ценностями» [79, 188].

Бесспорно, ценной в рассуждениях Ю. Козелецкого о свободе является попытка ее моделирования: оценивание свободы при помощи криволинейной функции с интервалом нарастания свободы (числа ее вариантов), с точкой максимума, которая соответствует уровню свободы, дающему максимальное удовлетворение, и с последующим за точкой максимума интервалом снижения удовлетворения.

…

«Если открыто слишком много дверей, человек утрачивает над ними контроль, теряется, начинает чувствовать себя “не в своей тарелке”» [79,179].

«Кривая свободы» объясняет поведение человека в условиях выбора с позиций понимания свободы как источника удовольствия и удовлетворения. Если степень свободы возрастает существенно, то человек ограниченных познавательных и эмоциональных возможностей, скорее, будет иметь определенные потенциальные трудности с целостным пониманием ситуации; его выбор чреват стрессом, дискомфортом и перестает быть источником удовлетворения. Слишком большая свобода в момент принятия решения вызывает когнитивный диссонанс: в акте выбора человек отбрасывает ряд действий, имеющих положительные аспекты, что вызывает эмоциональное напряжение и чувство сожаления.

2.10. Исследование феномена свободы как самодетерминации – И. Дэйч, Т. Тулку, Дж. Рейчлэк, У. Тейджсон, Р. Харре, Э. Деси, Р. Райан

Идея связи свободы с самодетерминацией, разрабатываемая философами и психологами экзистенциально-гуманистического направления (XIX в. – середина XX в.), получила свое развитие в работах исследователей феноменов свободы и автономии (конец XX в.).

И. Дэйч (E. Deutsch) в книге «Личность, творчество и свобода» («Personhood, Creativity and Freedom») [226] обосновывает идею связи личности, творчества и свободы. Под свободой понимается качество реализованной личности. Личность определяется как интегрированная, ясно выражающая свои мысли, свободная в той степени, в которой реализует себя и позволяет самопроизвольности быть детерминирующим фактором творческого воплощения своего предназначения.

Действовать свободно – означает достигать, быть самовыражающимся в действиях.

Т. Тулку (T. Tulku) в своей работе «Познание свободы: время изменяться» (« Knolege of freedom: Time to change») знание, свободу и ответственность определяет как главные человеческие ценности, существенные составляющие личностного роста и успешности в жизни. Благодаря тому, что возможности человека не ограничены, каждый может добиться счастья и успеха на основе безграничной свободы человеческой мысли. Рефлексия на собственный опыт с установкой безграничности познания может привести к изменению жизни. В этом утверждении обнаруживается связь рефлексии и деятельности, что созвучно рефлексивно-деятельностному подходу к пониманию феномена свободы. Т. Тулку полагает, что защита человека от эмоциональных реакций и обнаружение перспектив познания зависят от его способности к рефлексии на значение того, что происходит в его жизни, пониманию связи между проблемами, осознанию особенностей мышления. В результате рефлексии на мышление, сознание, мотивацию, свой опыт, возрастные изменения «Я», понимания, что сознание шире и богаче привычных паттернов восприятия, охраны себя от догм, ограничений, самонадеянности, человек приближается к реализации «свободной пробужденной человеческой мысли к глобальному познанию». Ситуация жизни воспринимается человеком как благоприятная возможность рефлексии на личный опыт и опыт других и его использования для расширения познания. Выступая сторонником идеи освобождения от Эго, общепризнанной в восточной философии, Т. Тулку видит возможности освобождения человека от фрустрации и страданий в усилении отстраненной позиции человека от «Я» через достижение такого уровня рефлексии, как образа себя у самого себя, в результате чего «мы думаем о нас самих как наблюдающих интересную драму» с установкой, что познание безгранично. Это позволяет глубже и шире воспринимать опыт жизни, не давать разрозненным чувствам управлять нами, видеть наши цели и бесконечные возможности в каждый момент жизни. Познание как конус расширяется на наблюдаемое – мы можем увеличить широту нашего видения и чувствовать, что имеем неограниченный потенциал для расширения поля видения. При ограничении угла конуса сознания мы приходим к «тоннельному видению».

Исходя из принципов восточной философии, Т. Тулку провозглашает в качестве основных условий достижения свободы – желание и способность человека преодолевать штампы, установки в познании мира и себя, признание за собой права и возможность изменяться: с ориентацией на безграничность знания человек способен по-новому воспринять и оценить свой опыт. Кроме того, он приводит развернутый анализ процесса самопознания (опыта, свободы и т. д.) с учетом способности изменяться с возрастом и выбором стратегии жизни, умения использовать собственные ресурсы для изменения в прошлом и будущем своей жизни, а также глобальное знание жизни всего человечества. По его мнению, знание, свобода и ответственность катализируют друг друга:

…

«…знание придает значимость свободе, наша ответственность возрастает при открытии нового знания. Наша свобода позволяет подключать все наши ресурсы для познания, дает простор и возможность для действия» [258, xxii].

Человек свободен, когда знает протяженность ограничений, циклы желаний и фрустраций, сокращающие осознание, может сделать собственное познание свободным.

…

«Вырастая в познании, мы можем осознать детерминацию и не допускать возможности быть пойманными в прежние шаблоны, в снятие копий – в аналогии… Нам необходимо сделать себя свободными от паттернов мышления, которые связывают нас. С каждым усилием мы ослабляем, расшатываем власть привычных ответов и переживаем новый приток знания» [258, 365].

Расширению знаний способствует фантазия, способность открывать поток опыта и ритмы времени. Благодаря этим способностям человек освобождается от фрустрации, от «тирании Я» и начинает жить с мыслью, которая – свободна. Полезно спрашивать себя: «а есть ли другие возможности?». При этом человек широко и ясно смотрит на свою ситуацию, способен остановиться, посмотреть на себя как ориентированного на познание. Осознав, что злость на события провоцирует фрустрацию и боль, он может определять свои внутренние ресурсы и учиться доверять им в новом познании.

Представления Т. Тулку о развитии сознания наполняют новым содержанием задачи образования. По его мнению, всеобъемлющее человеческое образование предполагает изучение сознания, склонностей, освоение способов разрешения внутренних конфликтов между тем, что мы есть и какими должны быть. Нам предстоит понять, как проявляется Эго, влияние желаний и эмоций на наши взгляды, природу релаксации, концентрации и учиться защищать себя от отрицательного. Следует развивать методы ориентации детей на более позитивную точку зрения на самих себя. Взрослые не могут решить все проблемы за своих детей, но они могут развить у них способность к познанию, что поддержит их уверенность и возможность быть счастливыми.