Чтение онлайн

Содержание представления «свобода личности» противоположно содержанию представления «зависимость раба». Еще раз отметим, что Гегель утверждал: раб несвободен, потому что себя как «Я» не знает.

С осознанием «Я» связывает свободу и Ролло Мэй:

…

«Личная свобода – способность использовать местоимение Я с его полным рядом значений, это то, что дает личности ощущение бытия, переживание автономии» [244, 57].

Он полагает, что свобода – неотъемлемая сущность человеческого достоинства. Эта мысль неоднократно высказывалась философами, писателями, поэтами. «Человеческое достоинство основано на свободе и свобода – на человеческом достоинстве» (Пико делла Мирандола). По мнению Ю. М. Лотмана, интеллигентный человек, обладающий внутренней свободой, хотя и может обмануть, ударить, но он этого не сделает из чувства стыда; у него есть внутренний запрет – совесть. Качество, противоположное интеллигентности – хамство. Ю. М. Лотман говорит, что хам или раб (что, в сущности, одно и то же) не имеет внутреннего запрета, он не совершает этих действий из чувства страха. Для интеллигентного человека переступить границы нравственности означает унизить себя как личность, потерять самоуважение к себе, чувство собственного достоинства. Уважение к себе есть уважение к другим. Отсутствие уважения к своей личности и подавление чужой личности – две стороны одной медали. «Без собственного достоинства не может быть ни демократии, ни культуры» (А. С. Пушкин).

4.1.2. Единство рефлексии и деятельности. Рефлексивно-деятельностный подход к пониманию феномена свободы

Рефлексивно-деятельностный подход предполагает и постулирует взаимодействие, единство целостных процессов деятельности и рефлексии во всем многообразии их связей. Основанием связи рефлексии и деятельности выступает личность, субъект (и в этом положении находит свою конкретизацию разработанный С. Л. Рубинштейном личностный принцип).

Идею единства бытия и сознания, деятельности и рефлексии при определении свободы высказывали многие философы (Декарт, Фихте, Кант, Гегель, философы-экзистенциалисты, Антоний, Мамардашвили и другие). Сознание (и самосознание) не есть лишь рациональное познание, оно деятельно по своей природе:

…

«На самом деле наше самосознание и его гносеологическое, всеолицетворяющее и всеосмысливающее значение нельзя назвать рассудочною, теоретическою деятельностью: это есть познание динамическое, основывающееся на деятельном отношении к вещам» [8, 41].

В психологии принцип единства сознания и деятельности разрабатывал С. Л. Рубинштейн. Он отмечал, что

…

«…во всеобщую детерминацию бытия включается не сознание само по себе, а человек как осознающее мир существо, субъект не только сознания, но и действия. Сознательная регуляция, включающая и осознание окружающего и действия, направленные на его изменения, – важное звено в развитии бытия. Отличительная особенность человека – “детерминированность через сознание”, иными словами, преломление мира и собственного действия через сознание, – вот основное для понимания проблемы свободы человека и детерминации бытия» [150, 358].

Анализируя связь сознания и деятельности в личностном аспекте, С. Л. Рубинштейн показал, что сознание – не просто высший психический процесс, но регуляторная система, организующая отношения личности, складывающиеся в ходе деятельности. Посредством сознания личность соотносит внутреннюю детерминацию с той, которая исходит и от общественного бытия, и от собственной жизненной позиции. На основании существования единого континуума «бытия – сознания» В. П. Зинченко полагает, что деятельность и сознание можно рассматривать как две стороны ленты Мебиуса: «Напряжения, возникающие между ними – одна из движущих сил развития и саморазвития человека» [26].

В процессе осознания появляются новые компоненты и возможности деятельности, источники новых деятельностей, актуализируется «образ Я». Условием достижения свободы является возможность выхода человека в рефлексивную позицию, в которой активизируется процесс осознания. Субъект рефлексирует различные уровни деятельности и «Я-концепцию», сравнивает границы ситуативной деятельности с возможностями, целями самоактуализации, определяет смысл свободы для себя. Единство рефлексии и деятельности обусловливается деятельностной природой рефлексии: она осуществляется субъектом на процесс деятельности, оказывая влияние на ее процессуальные параметры (А. В. Карпов), на себя или другого как исполнителя актуальной и потенциальной деятельности, на особенности личностного роста. Рефлексия сама по себе является специфической деятельностью, содержащей все компоненты и процессы, присущие внутренней стороне деятельности. Результаты рефлексии «Я-концепции» и деятельности влияют на их динамику. При выходе в рефлексивную позицию у человека появляются возможности осознавать деятельность другого человека и совместную с ним деятельность, выявлять ресурсы и перспективы расширения свободы (творчества, познания и т. п.), осознавать манипуляции. Рефлексия является показателем уровня развития интеллекта, креативности, служит психологическим механизмом принятия решения.

Основанный на принципах детерминизма, единства сознания и деятельности, рефлексивно-деятельностный подход позволяет изучать феномен свободы, сущность которого может быть раскрыта лишь в общей системе анализа процессов деятельности и рефлексии. Степень единства деятельности и рефлексии определяется глубиной осознания субъектом своей деятельности – возможностями «высвечивания» рефлексией ее компонентов, связей между ними, уровней деятельности, а также ее изменением в результате рефлексии.

Нами предпринята попытка операционализировать (сделать предметом научного анализа) системный подход, основанный на функциональном единстве рефлексии и деятельности . Для этого строится гипотетическая модель много-многозначных отношений между структурными элементами двух множеств:

1) системы рефлексии (в качестве которой используется поуровневая модель рефлексии В. Лефевра);

2) системы деятельности, многоуровневая модель которой разработана на основе деятельностного подхода (Л. С. Выготский, С. Л. Рубинштейн, А. Н. Леонтьев).

Термин «много-многозначные отношения», взятый из математической теории множеств, означает, что каждому компоненту одного множества соответствует несколько компонентов другого множества. В своем постоянном взаимодействии эти две системы функционируют не изолированно, а составляют единую систему, представляющую собой эвристическую модель познания многих психических и социальных явлений, в том числе и феномена свободы.

Рефлексивно-деятельностный анализ феномена свободы, по сути дела, строится на основе функционирования много-многозначных связей между структурными компонентами рефлексии и деятельности. Когда они сформированы и не заблокированы, тогда человек может находить причинно-следственные связи, осуществлять рефлексию и деятельность.

Ситуация ограничения активизирует все уровни рефлексии субъекта на компоненты деятельности, любой из которых соотносится с другими ее компонентами, открыт для рефлексии, проходит на различных ее уровнях проверку, коррекцию в соответствии с глубинными установками, ценностями, содержанием «Я-концепции» и спецификой рефлексивного управления в ситуации взаимодействия.

Заметим также, что существует соответствие между нейрологическими уровнями (Г. Бейтсон), уровнями рефлексии (В. Лефевр) и уровнями деятельности, что доказывает эффективность операционализации идеи единства рефлексии и деятельности, в частности в психотерапевтической практике.

Обращение к деятельности (как присущей человеку форме существования) и сознанию (как высшей форме отражения реальности), взятых в их единстве и во всем структурном богатстве образующих их компонентов, позволяет:

– во-первых, включить в широкий социокультурный план изучение феномена свободы, не потеряв существенных особенностей проявления этого сложного феномена, связи внутренней (духовной), акцентированной на процессах сознания и внешней свободы, акцентированной на процессе целереализации;

– во-вторых, предоставляет реальные условия эмпирического исследования феномена свободы в процессе совместной деятельности, в ходе которой происходит напряженная внутренняя работа по осознанию и преодолению границ возможностей.

Рефлексивно-деятельностный подход выступает в качестве методологического основания понимания феномена свободы. В процессе рефлексии границы актуальных и виртуальных возможностей, фиксации разницы между ними субъект может проводить работу по построению такого отношения к ним или изменению их в деятельности, в результате которой достигает свободы, переживает факт преодоления препятствий самореализации.

Категория «возможность» является значимой в определении феномена свободы. Возможность – «возможный… такой, который может произойти, мыслимый, осуществимый, достижимый; средство, условие, необходимое для осуществления чего-нибудь, возможное обстоятельство» (С. И. Ожегов). Эта категория – широкое понятие, включающее внешние и внутренние условия осуществления деятельности, личностного роста (среда, способности, психофизиологические особенности и т. д.).