Чтение онлайн

Смысл теории детерминирующей тенденции таков: когда субъект представляет себе цель своего поведения и решает ее осуществить, это представление цели начинает действовать на другие психические содержания так, что они принимают сообразное этому направление. И так получается, что в слу­чае воли поведение протекает упорядоченно: оно регулиру­ется исходящей из представления цели детерминирующей тенденцией. Следовательно, подразумевается, что пред­ставление цели само имеет способность воздействовать на поведение субъекта таким образом, чтобы оно приняло соот­ветствующее ему направление, но притом так, что никакого участия самого субъекта как целого здесь совершенно не тре­буется.

Как мы видим, теория детерминирующей тенденции одно­временно и телеологична и механистична. Телеологична она потому, что признает существование тенденции, исходящей из представления цели. Следовательно, согласно этой теории, силой, непосредственно определяющей поведение, является представление цели. Механистично же это учение потому, что, согласно ему, представление цели само непосредствен­но действует на психические содержания и поведение субъекта и, следовательно, делает излишней активность субъекта.

Согласно Левину — представителю второй теории, — по­ведение есть результат разгрузки той энергии, источником которой являются наши потребности. В случае воли мы имеем дело с таким поведением, которое опирается на источ­ник энергии не естественных потребностей, а на совершенно иной — на источник так называемых квазипотребностей («будто бы потребностей»). Когда человек решает что-либо, например послать письмо знакомому, это решение создает в нем некоторое напряжение, стремящееся к разрешению в виде соответствующего поведения: у него возникает по­требность написать письмо. Так как эта потребность не явля­ется природной потребностью, но в то же время во многих отношениях похожа на нее, Левин называет ее квазипотребностью.

Стало быть, решение или, вернее, намерение создает в че­ловеке потребность выполнить определенное действие — квазипотребность. Эта новая потребность придает опреде­ленным предметам и явлениям — тем предметам и явлениям, которые имеют связь с удовлетворением потребности, — своеобразную силу направлять субъекта к определенному действию. Например, стол, бумага, ручка как будто призыва­ют субъекта сесть к столу и написать письмо; конверт — по­ложить в него письмо и запечатать; почтовый ящик — достать письмо из кармана и бросить в ящик. Как мы видим, доста­точно субъекту решить что-либо, например написать письмо и, следовательно, пробудить в себе некую квазипотребность, чтобы в дальнейшем его поведение протекало вполне упоря­доченно и целесообразно. Такой силой обладает, по мнению Левина, квазипотребность.

Теория квазипотребности является скорее точным описа­нием течения волевого поведения, чем его настоящим объяснением. Левин только свидетельствует тот несомнен­ный факт, что после принятия решения человек приступает к деятельности так, как будто эта последняя имеет в основе подлинную потребность. Но так как фактически здесь нельзя говорить о подлинной потребности, автор вносит понятие квазииотребности. Ничего больше это понятие не дает; оно ни в коем случае не объясняет целесообразного характера по­ведения. Согласно Левину, решение порождает некое напря­жение, и это автор называет квазипотребностью. Отсюда воз­можно объяснить только то, почему после принятия решения появляется тенденция его выполнения. А почему процесс выполнения характеризуется упорядоченной целесообраз­ностью, и притом без непрерывного сознательного контроля со стороны субъекта, об этом одно только понятие потребно­сти ничего нам не говорит.

4. Установка как основа выполнения. Говоря об импуль­сивном поведении, мы убедились, что характер его протека­ния станет достаточно легкообъяснимым, если мы допустим, что в его основе лежит установка. Это положение решает и те вопросы, которые в данное время стоят перед нами, пото­му что, если и волевое поведение протекает так же, как и им­пульсивное, ничто не мешает нам и здесь говорить об уста­новке.

И в самом деле, прежде чем мы вынесем окончательное решение, как поступить, выполнение решения часто кажет­ся нам очень трудным. Например, до тех пор, пока мы решим отказаться от какой-либо привычки, скажем курения, эта ус­тупка разумному решению — не курить — кажется нам не­обычайно труднопереносимой. Если у нас кончился табак и мы вынуждены воздержаться от курения, это очень болез­ненно переживается нами. Но стоит нам действительно ре­шить никогда больше не курить вообще, действительно от­казаться от этой привычки — и мы сразу заметим, что эта потребность как бы в некотором роде ослабела и ее неудов­летворение уже не так невыполнимо, как это было раньше. Именно с этим обстоятельством должно быть связано пере­живание, что выполнить наше намерение не является для нас невозможным, что у нас есть силы для его выполнения, пе­реживание — «я могу» (können).

Что же произошло? Что привело к этому изменению? Ответ на этот вопрос может быть только один: после решения субъект преобразился. По отношению к курению табака он уже не тот, кем был. Теперь он уже изменился в том отноше­нии, что табак потерял для него притягательную силу и, сле­довательно, отсутствие табака его уже мало беспокоит. Ког­да у него была потребность курить и к табаку он относился с этой точки зрения, табак вызывал в нем некий эффект, кото­рый следует представить в виде установки к курению. На основе такой установки, как мы уже знаем, строится импуль­сивное поведение. Теперь же, в случае решения отказаться от курения, потребность субъекта, с которой он подходил к табаку, изхменилась: он хочет не курить. Следовательно, из­менился субъективный фактор установки; и теперь, когда субъект видит табак, понятно, что этот последний вызывает в нем соответствующую установку, установку некурения. В результате этого субъект чувствует, что в состоянии сдер­живать себя, и последующее его поведение протекает в соот­ветствии с этой установкой. Поведение становится целесооб­разным и, поскольку в основе всего его протекания лежит одна определенная установка, — упорядоченным.

Таким образохм, мы видим, что в основе процесса выпол­нения решения лежит установка. Это и делает понятным и сравнительную легкость, как бы автоматичность протекания и все же упорядоченную целесообразность данного процесса.

Но установка и в случае импульсивного поведения вы­полняет ту же роль. Тогда в чем же различие между импуль­сивным и волевым поведением? Очевидно, это различие сле­дует искать в периоде выполнения волевого поведения.

1. Феноменология переживания воли. Акт решения занимает особое место в процессе воли. В экспериментальной психологии известно понятие первичного волевого акта. Как выяснилось, содержание этого понятия таково: а) во время акта решения субъект чувствует довольно отчетливое мы­шечное напряжение в той или иной части тела: у него возни­кают определенные ощущения напряжения (Ах называет это наглядным моментом воли); б) кроме этого, у субъекта есть ясное представление того, что ему надлежит делать, и при­мечательно, что эта будущая деятельность переживается им как собственная будущая деятельность (предметный мо­мент); в) в то же время субъект всегда свидетельствует о воз­никновении в момент решения одного специфического пере­живания, которое он может выразить только следующим образом: «Я хочу»... «Теперь я действительно хочу» (акту­альный момент).

Как надо понимать это переживание? Оно — не простая констатация, не простое познание или понимание, простое засвидетельствование того, что субъект до этих пор не хотел, а вот теперь хочет. Нет! Это подлинный акт, подлинное пе­реживание: будущая деятельность, которая должна про­изойти, должна быть осуществлена мною, моим «я», которое этого хочет. Это «я хочу» является тем актуальным факто­ром, который регулирует будущую деятельность. В нем пе­реживается, что произойти должно именно это, а не что-либо другое, что всякая иная возможность исключена: оно — пе­реживаемая активность, и описать его, как говорит Мишот, невозможно; г) кроме этого, в момент решения субъект чув­ствует некое усилие, которое, как выяснилось, тем больше, чем сильнее концентрация воли (момент состояния).

Во время подлинного акта решения в сознании проявля­ют себя эти четыре фактора, или момента, и все четыре вме­сте создают то специфическое целостное переживание, кото­рое имеет место во время этого акта и которое каждому из нас знакомо. Из этих моментов только один имеет специфически волевое значение: актуальный момент, переживаемая ак­тивность — переживание «я хочу». Где нет этого последне­го, там не может быть речи и о воле.

Остальные моменты совершенно не имеют специфиче­ского волевого значения. Хотя обычно они сопутствуют энергичному волевому акту, но это не значит, что благодаря этому они должны быть признаны существенными момента­ми воли. Обычно мы уверены, что якобы для воли должны быть характерны именно моменты напряжения и усилия, но результаты экспериментального исследования совершенно не оправдывают этой нашей уверенности.