Пташки
Шрифт:
Я разрушила нашу многолетнюю историю ради нескольких минут пьяной близости, даже не подумав о последствиях…
Разумеется, Сашка обо всем пожалел. И меня, в том числе. Какое благородство!
Вернувшись в корпус роддома, я в окно увидела Воронова. Он в одиночестве стоял посреди парковки, с задумчивым видом потягивая кофе.
Палец замер над кнопкой вызова на телефоне. Коснувшись ее, я одернула руку, а потом снова дотронулась. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его можно было услышать сквозь хлипкое стекло.
«Просто нажми. Скажи, что тебе нужно поговорить. Скажи, что...»
Но что? Что я хотела услышать?
Я глупо хихикнула – нервный, рваный звук, больше походил на всхлип, когда я увидела, как Саша решительно двинулся ко входу в приемный покой, наверняка, тоже меня разыскивая.
Я должна была все исправить, хотя бы попытаться…
Вдруг поблизости хлопнула дверь. Я замерла, чувствуя, что он меня заметил.
Он пришел.
Не успев ни сбежать, ни придумать хоть что-то вразумительное – я просто обернулась, сталкиваясь с пристальным взглядом Александра.
– Полина? – голос у него был глухим, будто заставлял себя через силу.
Ну, еще бы…
– Саш, надо поговорить, – кивая на скамейку в дальнем углу, я почувствовала, как все у меня внутри сжимается в один тугой, болезненный комок.
– Да, – Воронов нервно провел рукой по лицу, следуя за мной.
Усевшись рядом, между нами повисла неловкая тишина. Ладони Сашки были сжаты в кулаки, мои лежали на коленях, пальцы сцеплены так крепко, что белели костяшки.
– Поль, мне нужно столько всего тебе сказать… Выслушаешь? – лукавая улыбка.
Я догадывалась, что он скажет – «Мы с тобой дружим столько лет», «Ты ведь понимаешь, что со дня на день я улечу…», «Забыть обо всем будет самым верным решением».
Я вдруг поняла, что мне больно.
Не просто щемило где-то внутри, а резало по живому, будто кто-то без анестезии разрывает мне грудную клетку.
Потому что я любила его.
Не «как друга». Не «иногда». А всегда.
Даже когда злилась на него, даже когда смеялась над его не самыми смешными шутками, даже когда он спал на моем плече после очередного жаркого свидания или приползал весь в кровавых ссадинах после какой-нибудь бессмысленной драки…
И теперь мне нужно было выбрать: солгать и сохранить хоть что-то... или потерять все. Открыв рот, из меня порывисто вырвалось.
– Можно, сначала я скажу? То, что между нами было, большая ошибка, Саш. Катастрофическая… Просто…мы немного запутались. Давай не будем усложнять, ладно?
Опустив голову, Саша сделал глоток кофе, и я заметила, как дрогнула его рука.
Мне же хотелось схватить его, прижать к себе, сказать, что все это – ложь. Но вместо этого я лишь крепче сжала свои пальцы на коленях, пока ногти не впились в липкую кожу.
– Это было…нелепо. Мы выпили, заигрались, – тихо продолжила я. – Тем более, помнишь про наш уговор? Все, что произошло в той палатке, останется в палатке. Обещаю, что не расскажу ничего Агате. А ты Женьке не говори… Ну, и моим родственникам. Сам понимаешь… – меня окончательно понесло не в ту степь.
Саша выдохнул, будто только этого и ждал.
Его плечи опустились – с облегчением.
Глаза друга детства резко впились в мое лицо. В них читался шок, даже что-то испуганное, почти паническое. Я выдавила из себя фальшивую полуулыбку, несколько теряясь от подобной реакции.
– Поля, – его голос прозвучал неестественно ровно, – мы же...
– Друзья.
Друзья.
Это слово парами серной кислоты осело между нами. Секунда. Две.
– Мы…мы все исправим, Саш… – пробормотала я, уже почти улыбаясь. – Договорились?
Воронов заторможено кивнул.
Ложь.
Но, кажется, он поверил.
Саша поднялся, даже обнимая меня на прощание – быстро, по-дружески.
В последний раз.
Его руки оказались неестественно холодными, запуская по моему телу вихрь мелкой ледяной крошки. Горло сдавило, будто кто-то сжал мою шею огромной ледяной рукой, и не отпускал.
– Ты же вернешься вечером на базу? – спросил Саша уже у двери, и я догадалась – это была проверка: сможем ли мы действительно «откатиться к заводским настройкам».
– Думаю, да, – улыбаясь так широко, что щеки начали болеть.
– Хорошо. Потому что нам надо будет еще кое-что обсудить… – его прощальный взгляд обжег меня крутым кипятком, пока у меня в груди разрасталась ледяная пустота.
Он ушел.
Глава 35
POV Александр
– Саш, ты все собрал? – я повернул голову, только сейчас заметив маму.
Она стояла в дверях, опустив руки.
Ее светлые волосы были собраны в высокий пучок. Она была в кедах, в джинсах и в розовой футболке и выглядела очень мило. Я вновь поймал себя на мысли, что моя мама смотрится гораздо моложе своих лет. Никогда бы не дал ей больше тридцати.
– Да, собрал.
– Через час выдвигаемся в аэропорт, – напряженно сказала она.
– В смысле? Вы же говорили про завтрашнее утро? – я замер, в моей груди все напряглось так, что хотелось закричать.
Вцепившись пальцами в ручки дорожной сумки, я посмотрел на маму, пытаясь подавить в себе желание развязать ссору.
– Артему удалось найти для нас частный борт, так что полетим сейчас все вместе, – негромко добавила она.
– А как же Левицкие? – внутри у меня все завязалось тугим узлом, я затаил дыхание.
– Маше стало хуже. Пришли результаты анализов, и там какие-то проблемы… Твой отец разговаривал с Пашей: ночью Машу транспортируют в Москву. Ей срочно нужно в перинатальный центр, – мама вздохнула. – Егор с Захаром полетят с нами, а Полина – с родителями.
А Полина – с родителями.
– Я тебя понял, мам, – прищурившись, я, молча, продолжал смотреть на нее, слишком потрясенный, чтобы выдать что-то более вразумительное.
Значит, на базу она уже не вернется.