Чтение онлайн

— Давай. Тебе нужно освежиться перед встречей с ним. — Джон помогает мне встать, но я отталкиваю его и сверкаю взглядом.

— Мне не нужна твоя помощь. — Даже если мои кости и мышцы болят, я заставляю себя идти с высоко поднятой головой.

Он стоит на посту снаружи двери ванной, пока я принимаю душ. Пар струится с моих плеч, и я дышу немного легче, когда тепло возвращается ко мне.

Роман просто зол, что я солгала о своём имени. Он сдержит своё обещание. Я знаю, что он не позволит ничему плохому случиться со мной сегодня ночью. Даже если всё, что у нас было, закончено, он всё равно выполнит свою часть нашего соглашения.

Я сжимаю кулак о плитку и позволяю себе сделать успокаивающий вдох, прежде чем смыть шампунь.

Джон даёт мне пуленепробиваемый жилет и чёрную повседневную одежду — вязаный свитер и джинсы. На них всё ещё есть бирки, так что кто-то, должно быть, сегодня сходил в магазин и купил их для меня.

— Вы, ребята, будете рядом? — спрашиваю я прерывистым дыханием.

Джон смотрит на меня. Вся мягкость, которая была там раньше, давно рассеялась.

— Да. Эта операция пройдёт гладко. — Его холодный голос заставляет мурашки разбежаться по рукам.

Я киваю.

— И что будет со мной, когда всё закончится?

Он не отвечает, просто скрещивает руки и смотрит в другую сторону.

Они обращаются со мной как с предательницей. Глупо, что я думала, будто мы были чем-то большим.

Когда мы возвращаемся наверх, отряд уже экипирован и стоит у своих спортивных мотоциклов. Их головы поворачиваются, чтобы узнать нас, когда мы проходим мимо. Они одеты в свою мотоциклетную экипировку — шлемы, перчатки, куртки — и всё же я точно знаю, кто из них Роман. Он выше остальных. И у него ужасная привычка на что-нибудь опираться. Он также единственный, кто не смотрит на меня.

Я выпрямляю плечи и смотрю на машину впереди. Это «Бенц». Я бросаю на Джона любопытный взгляд. Он отвезёт меня туда, а остальные последуют за нами?

Он протягивает руку. Я замечаю, что он что-то держит, поэтому протягиваю свою и вздрагиваю, когда он бросает мне в руки ключи.

— Твоя машина сгорела. Так что бери эту. Считай это нашим прощальным подарком. Если ты не пойдёшь в прачечную, мы дадим приказ Тёмным силам уничтожить тебя. — Голос Джона монотонен, и это вонзает тот нож немного глубже в моё сердце.

Я ломаюсь и поддаюсь эмоциям, поворачиваюсь и смотрю прямо на Романа.

— Вот так? Ты отправляешь меня на встречу с дьяволом, и всё? Ты даже не поговоришь со мной перед уходом? — Моя челюсть дрожит, я сжимаю кулаки по бокам.

Роман не двигается. Он не смотрит на меня. Он даже не подтверждает, что слышал меня.

Огонь разгорается глубоко в моей груди. Я отказываюсь позволить им снова увидеть мои слёзы.

Я прохожу мимо Джона и больше не оглядываюсь ни на кого из них. Ни когда открывается гаражная дверь. Ни когда я выезжаю на шоссе. И ни когда еду по длинной тёмной дороге к прачечной.

Мне приходит в голову послать их всех на хер и уехать из города, но я устала бегать от своего прошлого. Я не хочу убегать и от них тоже.

Пришло время встретиться лицом к лицу со своими проблемами.

Я подъезжаю к прачечной, которую зловеще окружают только сельскохозяйственные угодья, совсем как закусочную. Это старое здание с плоской крышей. Окна составляют большую часть стен, и от плитки исходит мятно-зелёное свечение. Ряды стиральных и сушильных машин образуют проходы внутри, а также несколько тех старомодных металлических тележек для белья, в которых я помню, как играла в детстве.

Два часа ночи, и ни одной машины в поле зрения. Ни одной души внутри, которую я могла бы увидеть.

Мои ногти впиваются в ладони, пока я собираюсь с духом, чтобы выйти из машины и зайти внутрь. Маленький колокольчик звенит над дверью, и на заднем плане играет музыка лифта.

Чувство, что за мной наблюдают, посылает мурашки по позвоночнику. Здесь ужасно ярко, а снаружи из-за темноты ничего не видно. Я нервно сглатываю и медленно хожу по проходам. Я здесь одна.

Десять минут проходят мучительно медленно. Я сажусь между стиральными и сушильными машинами, вдали от окон. Я знаю, что отряд «Икар» где-то там снаружи и ждёт, когда появится Каллум. Я не выношу мысли, что они смотрят на меня. По крайней мере, пока я от этого защищена.

Я мысленно проигрываю то, что должна сделать, когда появится Каллум, и стараюсь не думать о ссоре с «Икаром».

Мягкий щелчок прерывает музыку лифта и привлекает моё внимание. Я поднимаюсь на ноги и медленно встаю. Прямо передо мной, как призрак из моего прошлого, стоит Каллум. Или, возможно, это я призрак, потому что он думал, что я мертва.

Его тёмные волосы теперь выбриты по бокам и уложены наверху. Он уже не тот мужчина, которого я когда-то любила. Глаза, которые осматривают меня, принадлежат только тому мужчине, который думал, что прикончил меня, и оставил гнить, а не тому Каллуму, которого я впустила в свою жизнь на целый год.

Никто из нас не произносит ни слова. Мы смотрим друг на друга с горькими выражениями. Его руки засунуты в карманы чёрного тренча. Он рассматривает меня и оглядывает, будто всё ещё проверяет, настоящая ли я.

— Хлоя. — Он произносит моё имя так, будто оно прекрасно. — Знаешь, я каждую неделю приносил цветы на твою могилу, только чтобы узнать, что тебя там никогда не было. — Его голос обвивается вокруг меня, как гадюка. Плавный и полный тёмных намерений.

Я ожесточаю своё сердце.

— Прости, что разочаровала тебя. — Я стараюсь сохранять ровный тон.

Его брови смягчаются, и он делает шаг ближе.

Мне стоит огромных усилий оставаться на месте.

— Разочаровала? Хлоя, я умирал каждый день с тех пор, как думал, что убил тебя. Я жаждал вытащить тебя из земли, гнилую или нет, и снова обнять. — Он сокращает расстояние между нами и осторожно убирает волосы с моего лица.

Он всегда был мастером манипуляции. Говоруном, в которого было слишком легко влюбиться. Он знает, какой он красивый. И он знает, как сильно я когда-то любила его.

— Ты убил меня, — шепчу я, глядя в его красивые голубые глаза. — Ты убил меня во всех смыслах, в каких только можно убить человека. Хлоя мертва.

Он, кажется, ошеломлён всего на мгновение, прежде чем его губы изгибаются в тёмной улыбке.

— Да, теперь ты Брайар. — Он опускается на одно колено и целует тыльную сторону моей руки. Он смотрит на меня, надежда мерцает в его глазах. — И какое же возрождение ты пережила. Я едва узнаю тебя.

Моё сердце сжимается, и я стараюсь сохранить выражение лица свободным от боли, которая проходит сквозь меня. Я любила его со всей силы. Как никто другой, только чтобы быть оставленной умирать. Я заставляю себя натянуто улыбнуться.