Чтение онлайн

А теперь принялись сочинять новые слова, компьютер у них стал, например, „собирателем знаний“ ( biligsayar ). Каждую придумку турки регистрируют в комиссии по языку, а та решает, какая новация достойна словаря, какая нет. Но даже те слова, что получают официальное одобрение, порой пропадают втуне, потому что люди отказываются их употреблять. Таким образом, словари становятся все толще, а перевод – все затруднительнее».

А как там, в Англии. О! в Англии – как в Турции. Оксфордский словарь, к примеру, периодически пополняется новыми словами, которые прочно входят в оборот. Среди них: cyberbullying – отсылка электронных сообщений запугивающего или угрожающего характера; denialist – человек, не признающий теорию, подкрепленную научными фактами; jeggings – обтягивающие женские штаны, стилизованные под джинсы; retweet – перепечатать сообщение в Твиттере ; sexing – отсылка сообщений сексуального характера через мобильный телефон. Всего в 2011 году в словарь включено 400 новых слов.

А у нас борьба за чистоту русского языка и культуры с неизменной озлобленностью, без каких-либо идей, с помощью патетических криков развивается во всем своем ужасном герасимоподобном величии. Новенькие словечки – фигушки вам, мы и так отступили от святого, сделав кофе всех родов!

Сегодня общение с классикой и особенно ее защита от неразумного населения, от всеобщей деградации нравов – это упражнения в имитационной политике: бесчисленные конференции, бессмысленные заявления, неприложимы ни к какому благопотребному делу, будь то образование, отношения с традицией, взгляд в перспективу.

Нужно ли есть étuvée из овощей?

Хватит говорить на русском, для разнообразия перейдем на испанский, хотя говорить на испанском в наше время так же обидно, как и на русском. Эдмундо Пас Сольдан сквозь слезы констатирует: «Репутация испанского как языка нового века уже находится под угрозой. Тем не менее не стоит бороться с неизбежным». Хотя этот самый Эдмундо мог бы закричать на всю Рамблу: «Язык Сервантеса, Гонгоры, Лорки, да и великого Толстого, переведенного на испанский, в опасности. Спасайте, кто может!»

Но не кричит испанец.

Видимо, потому что понимает, что двадцать первый не будет веком испанского языка. Да и сам испанский не будет прежним.

И русский язык не будет прежним.

Русский язык не будет таким, как был в девятнадцатом веке.

Хотелось бы как-то оптимистически заявить, что все не так плохо, как может показаться, что народ припадет к живительным истокам слова Пушкина и Достоевского, но… Но понимаешь, что это едва ли не самая большая ложь, которую ты сказал между завтраком и обедом, а еще нужно до ужина дожить, что называется, не по лжи, а в соответствии с правилами русского языка.

Официальные радетели чистоты русского языка кричат о своей любви к русскому языку столь громко и столь высоким голосом, что поднимись он еще на октаву, и вопль о защите чистоты услышали бы только собаки.

А народ продолжает говорить так, как продолжает говорить.

Специалисты по русскому языку с профессиональной и человеческой искренностью печалятся о судьбах языка.

А народ продолжает говорить.

В это время другие специалисты и другие честные люди печалятся о судьбах отечественной биологии, математики, географии, бадминтона, мостостроения. Они тоже убеждены, что без их дисциплин, без их знаний, навыков, предупреждений не сумеет Россия обустроиться.

А еще есть много других специалистов – по экономике, транспорту, социалке, строительству, военному делу, ритейлу и т. д. Каждый из них настаивает на первостепенной важности собственного ремесла и по-своему справедливо убежден, что для обслуживания мира и себя в мире можно обойтись профессиональной лексикой, чуть-чуть обогатив ее культурно озвученными словами.

Кстати, чтобы слыть культурным человеком, у нас, на Руси, нужно знать, как правильно ударять в словах «звонит» и «торты».

Выучили – и теперь можно разговоры о погоде и болячках разбавлять осуждающими ремарками: «Не могу смотреть эти фильмы ихние… Слыхали, вчера диктор на ТВ как скажет… Давеча в магазине продавщица…»

Всякие прочие огрехи – пустяки, главное: правильно произносить «звонит» и «торты».

Защитой языка обеспокоены не только мы или испанцы. Такая же хлопота стоит перед французами, немцами. Не нужно думать, что только у нас над языком издеваются.

В 1960-е годы среди интеллигентного народа ходила такая байка. Большой спец-языковед, научаствовавшись в дискуссиях о необходимости упростить русский язык (как слышится – так и пишется) пригрозил: «Я этого зайца есть перестану, если его через „е“ или „и“ писать будут».

Что тут сказать? Многое можно сказать. Например, были времена – кто-то зайцев мог есть и все равно лингвистически капризничал. Еще можно сказать так: мы тут индивидуализировали, индивидуализировали, да не выиндивидуализировали. Или: капризничали, капризничали, да перекапризничали. На связках орем, язык защищая. Вхолостую. На одной ноте. Кричим, негодуем, шантажируем зайцами, а время отправило русский язык в ссылку, в массовку. Будет заяц писаться через «и» или через «е» – проблема, интересная только дюжине специалистов в России.

А тут еще проблема возникла – засилье иностранщины… Что же, как говорится, делать?!

Довольно празднословия. Пора прислушаться к дельным советам.

На досужий вопрос «а что такое étuvée из овощей?» герой одного американского романа дает совсем не разгильдяйский ответ: «Никогда не ешьте блюда, название которых не можете произнести, и ничего такого, в чьем названии над буквами присутствует аксан».

Может, рекомендациями американца воспользуемся? Английский язык в США вот уже 200 с лишним лет деградирует, деградирует, да чтой-то не выдеградирует. Напротив, ХХ век отмечен акцентом этого-самого американо-английского языка. Языка новых технологий, которые мир прилежно копирует.

Если мы хотим сохранить лицо русского языка в мире, мы должны выпускать современные технические игрушки «Ай, Пушкин».

Мы должны заселить весь мир ресторанами «Щи да каша».

Мы должны сделать так, чтобы нас уважали.

Вместо этого мы опять и опять будем объявлять войну за чистоту языка и шипеть-негодовать: «торты», «звонит», «étuvée из овощей».

Говорят, русский язык великий и могучий…

Говорят, в эскимосском языке есть триста определений снега. Все. Вот и вся информация. Эскимосский язык, очевидно, чрезвычайно богат. Но это богатство никому не нужно. Даже самим эскимосам.

Политкорректность и мат

За чистоту языка борются не только у нас. И в Америке встречаются горячие головы. Недавно в США была выпущена книга профессора-лингвиста Дианы Равич «Полиция языка». В эту книгу включены 500 слов и выражений, изъятых чиновниками из школьных учебников. Непримиримые борцы за политкорректность решили, что слово «красотка» оскорбляет феминисток, «глухой» – инвалидов. Если следовать подобной логике, иронизируют журналисты, так можно запретить и слово «апельсин», так как оно неуместно для людей, у которых аллергия на цитрусовые.