Чтение онлайн

Четыре часа сна — это очень хорошая ночь. Снотворное выключает из мира часов на двенадцать, но встаешь, как снимаешься с паузы — ничего не изменилось, усталость на месте. Просто потратил время. Поэтому он перестал пробовать.

Но чувствовал он себя так хорошо и настроение было таким приподнятым, что он даже простил Марту за побег.

Выйдя на улицу, Матвей с наслаждением вдохнул влажный воздух, пахнущий близким снегом. Уже смеркалось, мир вокруг был по-ноябрьски серым, но при этом удивительно свежим, будто осенние дожди не испачкали реальность, как обычно, а наоборот — промыли.

Кристально-прозрачное небо, черные и четкие ветви деревьев, темная земля под покрывалом сгнивших листьев — все казалось каким-то странно красивым. Эстетика упадка, но с надеждой на будущее. Сначала на чистоту и бескомпромиссность снега, а потом, когда придет время — на пробуждение весны.

Он направился в главный дом, почему-то ощутив несвойственное ему желание пообщаться с людьми. По привычке свернул к кофемашине, но замер с протянутой к бумажным стаканчикам рукой. Кофе не хотелось. Да и не нужен он был — в голове и без того было ясно и звонко.

Марту он заметил сразу. Она с таким аппетитом наворачивала обычный хот-дог, что в животе сразу заурчало, напоминая, что вчера выбор блюд ничем не кончился. Надо же, трюфели она не ест, сырую рыбу тоже — что там она еще отказалась брать? А вот сосиску из жира, сои и бумаги — за милую душу.

— Монстр? — засмеялся он, отвечая на ее ядовитый вопрос. — Как получился? Знаешь, как в анекдоте про учительницу, ставшую проституткой? Просто повезло!

— Мы скоро разъезжаемся? — спросила Марта, проигнорировав его шутку.

Показалось, что несколько демонстративно.

— А тебе тут уже надоело?

— Я вообще сюда не собиралась, — напомнила она. — Если б ты не выкинул мой ноут, я бы пошла поработала. А теперь что делать?

— Тут есть бассейн.

— Ага. И СПА. И стрельба из лука. И…

— Катание на лошадях.

— Спасибо, я накаталась, — передернулся она.

— Что-то случилось? — заинтересовался Матвей.

— Потом расскажу.

Потом расскажет? Вот так просто, как будто он ее приятель, которому обещаешь интересную историю, но попозже, когда будет момент поспокойнее?

Куда делась агрессивная феминистка, которая готова была отгрызть голову за невинные шутки парней про красивую жопу?

Впрочем, вчера она излишне разоткровенничалась, переведя его из статуса врага в неожиданно близкого друга. Настолько неожиданно, что Матвей пока отложил эту тему, решив подумать об этом завтра.

— Моя машина здесь, — напомнил он. — Хочешь, скипнем автобусы и отвезу тебя домой пораньше.

Она уставилась на него с изумлением.

— Хочу.

Пришла его очередь удивленно на нее смотреть.

Внезапная покладистость.

— Окей, иди собирайся.

Она ждала его у «Лексуса» со своим ярко-красным чемоданом. Половина сплетниц офиса шушукалась в курилке, с жадным любопытством наблюдая за тем, как Матвей открывает ей дверцу, загружает этот чемодан в багажник и увозит их юриста в неизвестном направлении.

Все-таки Марта удивительная женщина — хоть в мелочах, но всегда выделяется!

Но делает это будто бы не нарочно.

Он знал много девушек, которые обожали, когда на них обращают внимание. Он таких и выбирал — обычно именно они были самыми эмоциональными. Но часто бывало так, что это их как будто тяготило.

Да, они ходили в коротких платьях и ботфортах, красили губы алым, обожали хвастаться новым айфоном на следующий день после презентации, громко смеяться, танцевать там, где это неуместно, скандалить с официантами, швейцарами и продавцами.

Но его не отпускала мысль, что внутри подобной тигрицы, которая демонстративно наклоняется поправить ремешок на босоножках и искоса палит, сколько самцов пускают слюни на ее жопу, сидит сжавшаяся от ужаса маленькая девочка. Которая делает это все только потому, что ей сказали — такие женщины более успешны.

Она научилась хохотать, запрокидывая голову, демонстрировать длинные ноги, выходя из машины и выбирать самые редкие и дорогие сумки. Но в глубине души она гораздо счастливее, когда лежит дома под одеялом в уродливой пижаме и смотрит одну за другой рождественские мелодрамы.

И эмоции у них тоже натянутые. Выученные. Только яркая обертка, а внутри никакой сексуальной кошечки в помине нет, и за прикрытыми ресницами во время минета они прячут не то самое «удовольствие от власти над мужчиной», которому научились на курсах богатых стерв, а стыд или тоску. А что-то иное.

Стыд — это еще неплохой вариант.

Лера до сих пор стыдилась некоторых штук в постели, и это была именно та причина, по которой Матвей все еще занимался с ней сексом.

А вот поймать в этот момент в их взгляде тоску и неудобство от того, что серая мышка заняла не свое место, надела маску яркой женщины — это было полное разочарование.

Наверное, именно подобное разочарование некоторые пресыщенные бабники называют «пустотой в глазах» таких блестящих девушек и сетуют, что с ними скучно.

Нет, пустоты в них нет.

С наполнением у них все в порядке. Просто оно — не то.

Содержимое яркого флакона не соответствует этикетке.

Марта же выделялась без усилий.

Как будто все те инструкции, которые выдавались воннаби-тигрицам, писались с нее.

Но потом тщательно редактировались, чтобы не пугать нормальных людей.

Она выделялась духами, цветом чемодана, высказываниями, манерой работы, поведением — всем.

И раздражала этим.

Да, с соответствием содержимого этикетке у нее все было в порядке.

Даже перебор!

Хуже было то, что можно было не потянуть ее уровень… проявленности.

А она точно не даст скидок, не похихикает, не сделает вид, что не заметила, как ты облажался. Наоборот — обратит внимание и остро подъебнет.

Матвей лично не знал ни одного мужика, над кем в постели смеялись бы женщины из-за размера или слишком быстрого финала, или каких-нибудь фетишей и извращений.

Может, конечно, скрывали… Но он был уверен, что никто из тех одноразок, которых он трахал, даже самая дерзкая, не решилась бы посмеяться над ним, пойди во время секса что-то не так. Побоялись бы.